Стальные приблизились к трону и слаженно, будто весь день вместе репетировали, поклонились Рейкерду и Трияне. В этом синюшном полумраке было не разобрать, какие эмоции испытал король, глядя на ненавистного хальдага. Наверняка в своих мечтах снова и снова макал его в очистительное пламя.
Недобитый ты шварр.
По голосу Рейкерда тоже особо не понятно, что он сейчас чувствует. Сегодня его величество были само благодушие.
— В этот раз совет хальдагов решил разнообразить финальное испытание и… — Король сделал паузу, из которой стало ясно, что после нововведений совета ситуация для Мэдока станет патовой. — И совместить его с боем на булавах. И лорд Доун, и лорд де Горт отменно владеют этим оружием. Уверен, им удастся впечатлить нас снова, и тогда уже точно новым королем станет сильнейший из сильнейших!
Шепот усилился, быстро переходя в возбужденный гул.
— Ох…
Теперь уже охала Марлен, хотя обычно она скупа на эмоции, особенно на так любимые Одель ахи-вздохи.
— Это что-то очень плохое? — спросила я, скосив на четвертую невесту взгляд.
— Будет непросто совершать ментальные атаки и вместе с тем атаковать противника материальным оружием. Так же как и защищаться. Обоим лордам понадобится вся их сила, чтобы выстоять и не погибнуть. Или не сойти с ума. — Марлен запнулась, а потом быстро завершила: — К счастью, Мэдок не уступает по силе Рагнеру, и шансы у них равны.
Вот только шансы равными не были. Марлен просто не знает про очистительную дрянь, в которой его оборзевшее величество планирует искупать нашего жениха. Вот почему он такой довольный! Булыжный гаденыш.
Обоим участникам ничего не оставалось, кроме как поклониться, принимая волю правителя и старших хальдагов-извергов. К сожалению, на этом сюрпризы не закончились. Не успели Стальные выпрямиться, как Рейкерд продолжил:
— А чтобы разнообразить и этот вечер тоже, предлагаю каждому лорду пригласить на танец одну из наин соперника. Герцог де Горт, с которой из прекрасных невест маркиза Доуна вы желаете танцевать? Идите, выбирайте, хоть это будет непросто. Все невесты маркиза редкие красавицы. То же самое могу сказать и об избранницах нашего герцога, — окончательно рассиропился Рейкерд. — Прошу, господа, ну же, не томите нас!
И снова одна из наин ахнула, правда, я не успела понять какая. Уверенным шагом хальдаг направился к нам, а точнее, ко мне. Его черные глаза были прикованы к моему лицу, поэтому я ничуть не удивилась, когда Рагнер протянул мне руку и, коротко поклонившись, сказал:
— Леди Адельвейн, прошу.
Его приглашение больше походило на приказ, но не принять его я не могла. Опять же воля монарха и все такое разное непонятное. Вложила пальцы в раскрытую ладонь Стального и позволила увести себя в центр зала, в волшебное марево, расплескавшееся вокруг Мэдока и утонченной брюнетки, которую он уже держал за талию.
Зазвучали первые аккорды нежной мелодии, и я заставила себя отвернуться. Почувствовала, как тяжелая ладонь Доуна легла мне на талию и мы закружили по залу вместе с рассыпавшимися вокруг нас огнями.
Сначала вальсировали молча, и я считала секунды до окончания этого пыточного танца. Нет, Рагнер оказался отменным партнером, уверенно вел меня за собою, но вот эта наша близость напрягала. Напрягало его дыхание, касавшееся моего виска, его пальцы на моем запястье и сильная, будто отлитая из стали, рука на талии.
— Вам не нравится? — наконец заговорил он.
— Что именно?
— Танцевать со мной. Вы все время оглядываетесь на своего господина.
Оттоптать бы тебе ноги за «господина».
— С ним мне было бы привычнее, — натянуто улыбнулась я.
Правда, улыбка тут же сползла с моего лица, когда я увидела, как эта чернобровая фырса беззастенчиво флиртует с моим Стальным принцем. Этой, похоже, и без своего господина привычно.
— Говорят, он выделяет вас среди остальных своих невест.
— Не соглашусь с вами. Он к нам ко всем относится одинаково.
Тихий смешок, и пальцы на запястье сжались чуть сильнее, усиливая во мне желание пройтись по ногам хальдага.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
По его можно. Он ведь еще не король.
— Вы сейчас обманываете меня или себя?
— Я не привыкла заниматься самообманом, лорд Доун.
Резкий поворот, от которого закружилась голова, и Стальной привлек меня к себе ближе, чем позволяли все возможные правила приличия.
— Зато вам явно не привыкать обманывать других, леди Адельвейн, — зазвучал совсем близко горячий шепот-шипение. — Вы были непослушной девочкой, Филиппа. А непослушных девочек принято наказывать. Не думайте, что ваш господин сумеет вас защитить.
Последний завершающий аккорд, и он меня отпускает, почти отталкивая от себя. После чего пренебрежительно кланяется и, взяв за руку темноволосую наину, вместе с ней удаляется к своей свите.
Непослушная девочка? Это он, случайно, не о моих так и не сложившихся отношениях с жеребчиком?
Пока я переваривала незавуалированную угрозу Доуна, меня мягко подхватили под руку и повели к остальным кучкующимся возле крепких напитков наинам.
И что они там забыли?
— С тобой все в порядке? — склонившись ко мне, шепнул Мэдок. Теплое дыхание, скользнув по щеке, заставило мурашки забегать по спине, в то время как от близости Доуна липкая дрожь расползалась по коже, как сотни ядовитых насекомых. — Выглядишь так, будто призрака повстречала.
— Лучше бы призрака, — пробормотала я и потянула его за рукав, вынуждая остановиться. — Кажется, отец Освальдо действовал с подачи этого Рагнера.
Его всемогущество вздохнул, тяжело и как-то совсем безнадежно.
— Хорошо, сдаюсь, пусть будет Освальдо.
Я что, опять перепутала в его имени пару букв? Что тут сказать, для меня он навсегда останется жеребчиком, совратившим карамельку, но у Мэдока, когда я его так называю, нервный тик начинается.
Поэтому быть ему отцом Серальдом.
— Ты не выглядишь удивленным.
Де Горт мрачно усмехнулся:
— У меня уже были подозрения на его счет. Рагнер — племянник архиепископа Даронского, направившего этого Освальдо в обитель Филиппы.
— Серальдо, — машинально поправила я своего как бы жениха и милостиво разрешила: — Ладно, продолжай. У меня тоже не сразу получилось запомнить его имя.
Мэдок дернул бровью, выразительно и многозначительно, а потом напряженно бросил:
— Он тебе угрожал?
— Можно и так сказать. Назвал меня плохой девочкой и пообещал наказать за непримерное поведение.
Кажется, Стальной выругался. Как раз в тот момент снова зазвучала музыка, заглушившая его слова, но, судя по выражению его лица, мне повезло, что я их не услышала.
— Тебя он не тронет, а если рискнет… — Де Горт недоговорил, однако металлические нотки в его голосе не сулили второму финалисту ничего хорошего.
Правда, мне от этого не стало спокойнее.
— Может, стоит рассказать о кознях Доуна совету? Пусть его дисквалифицируют за нечестную игру, тебя коронуют, Рейкерда отправят в деревню на пенсию, и тогда справедливость восторжествует.
— Звучит красиво, но, увы, мы не в сказке, Лиза. У меня нет доказательств. Мое слово против его.
— Могу выступить в качестве свидетеля.
Хальдаг покачал головой:
— Ты моя наина, тебя даже слушать не станут. К тому же я не хочу привлекать к тебе лишнее внимание. Я сам с ним разберусь. В поединке.
Угу, разберется он.
— Ты не забыл про подлянку вашего правителя?
— Справлюсь, — как всегда, самоуверенно заявил Стальной.
Ну вот в кого он такой?
— Но…
— Все будет хорошо, — перебил де Горт меня мягко, но при этом не менее непреклонно, пресекая все дальнейшие возражения. — А сейчас пойдем, пока у Паулины не случился очередной приступ ревности.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Все четверо смотрели на нас, не сводя взглядов. Подойти не решались, просто пожирали глазами.
— Эти пожирательницы… ну то есть твои невесты решили, что у нас с тобой будет бэбик, — доверительно сообщила я Мэдоку, когда мы двинулись к его гарему.
