— А продукты-то свои везешь? — не унималась бабка. — Там-то ничего не смей на рынке покупать — все ж отравлено, все! И воду кипятить не забывай, а то подцепите лихоманку какую, во век не отвяжется!
И мама уже не отвечала старухе и только улыбалась. А вскоре бабка, нагруженная тюками, вышла на небольшом полустанке, не забыв напоследок сказать: «Ну, держись, мать. Не настрадались бы от холеры какой!» Ушла — и сразу в купе словно стало просторней и чище.
На станцию под названием «Плоцк» они прибыли вечером, и из поезда, кроме мамы, Володи и Иринки, не вышел ни один человек. И это неприятно удивило мальчика: «Неужели никому не интересен средневековый замок?» Да и станция эта была невидная, с замызганным перроном и маленьким обшарпанным зданием вокзальчика. Двое пьяных, раскачиваясь, как тонкие березки на ветру, брели по платформе, нелепо одетая девица, бессмысленно глядя на приехавших, с равнодушным видом быстро-быстро лузгала семечки.
Вот поезд ушел, и они остались на перроне, не зная, что делать дальше. Вдруг в конце платформы появилась стройная фигура высокого мужчины, стремительной походкой направившегося в их сторону. Мама, прищурившись (скрывала близорукость), вглядывалась в мужчину, и вот он подошел, раскланялся, даже поцеловал у мамы руку, заговорил:
— Виктория Сергеевна, безумно счастливы видеть вас на нашей земле! Телеграмму вашу еще три дня назад получили! Ждали! Готовились! Вы нам так нужны, да и не в этом только дело...
И мужчина еще много говорил такой же галантной чепухи, как давно уже знал Володя, всегда сопровождаются встречи малознакомых людей. Потом, отдав должное даме, мужчина, назвавшийся Петрусем Иванычем, обратился к Володе и Иринке:
— Рад приветствовать и вас, молодые люди. Ты, я знаю, Володя, а вы...
— Ирина, — протянула Тролль этому галантному мужчине свою ладошку, а мама почему-то решила пояснить:
— Ирочка — близкий друг нашей семьи. Тоже захотела у вас поработать. Найдется для нее работа на раскопе?
Петрусь Иваныч закивал с готовностью:
— У нас хватит работы не только для этих двух энтузиастов, но и для целого легиона желающих помочь возрождению нашего прошлого. Впрочем, зачем я говорю «энтузиастов»? У нас за труд деньги платят. В нынешние времена особенно за спасибо никто работать не станет. Я — директор будущего заповедника, музея то есть, у меня есть денежные средства, и я вправе назначить любые ставки своим работникам. Спасибо, Виктория Сергеевна, за то, что привезли с собой две пары молодых и сильных рук!
Трое приехавших, буквально открыв рот, слушали директора будущего музея-заповедника, а поговорить он, видно, был и мастер и любитель. Речь его, плавная и в то же время уверенная, по-мужски твердая, необыкновенный выговор некоторых звуков, чудная интонация заставляли внимательно следить за каждым словом Петруся Иваныча.
Он, кстати сказать, был еще и замечательно хорош собой. Высокий, стройный, даже гибкий, с длинными вьющимися волосами и с аккуратной очень черной бородкой, весь какой-то по-джентльменски элегантный, Петрусь Иваныч мог назваться настоящим красавцем, и не только Виктория Сергеевна, но даже Иринка и Володя слушали его буквально с наслаждением.
— Ну да что же я заставляю почтенных питерцев стоять? — встрепенулся Петрусь Иваныч, словно осознав свою вину. — Впереди, в замке, у нас еще будет немало времени для взаимно приятных бесед. А теперь прошу, прошу!
Но этот джентльмен, этот по-дворянски воспитанный человек не только просил — нет, он еще подхватил оба довольно тяжелых чемодана «питерцев» и быстро, будто не ощущая ноши, потащил их в конец платформы, так что приехавшие едва поспевали за ним.
На маленькой привокзальной площади Петрусь Иваныч подошел к белоснежной, отлично вымытой «Волге», вскинул крышку багажника и осторожно, точно в них везли хрусталь, уложил туда чемоданы.
— Прошу вас, — распахнул он обе дверцы салона и не удержался, пококетничал: — Если на следующий год приедете, то на «Мерседесе» повезу, мне обещали.
И мама, радостная, счастливая и даже, заметил Володя, необыкновенно величавая, ответила так:
— Ну что ж, приедем.
Все четверо забрались в машину, и Петрусь Иваныч, плавно, без рывков, но в то же время быстро повел «Волгу», которая скоро миновала крошечный городок или большой поселок Плоцк и выехала на загородное шоссе, проложенное посреди огромного поля. И уж здесь-то директор показал, на что способен мотор его «Волги». Свежий ветерок влетал в приоткрытое окно машины, и Володе было так приятно на сердце, так покойно, как никогда прежде. Ему нравился Петрусь Иваныч, нравилось то, что он нравится и маме и Иринке (он все видел!), и его собственное будущее воплотилось сейчас в этого красивого и сильного мужчину, директора, а значит, почти хозяина замка, прекрасно ведущего отличную машину.
— Ох, как я вас ждал, как я вас ждал, Виктория Сергеевна! — говорил Петрусь Иваныч. — Вы нам нужны, как воздух, как хлеб, в конце концов. Через полгода мы уже хотим открыть музей, а экспонаты по одному из разделов так и не отобраны.
— Да что же, специалистов у вас в Белоруссии нет?
— Есть, есть специалисты, но вас мне рекомендовал сам академик Васин как отличного знатока материальной культуры западных славян. Вещей у нас собралось море, океан, но ведь я хочу сделать изысканную, изящную даже и научно правильно составленную экспозицию. Ведь плоцкий замок уникален, сюда со всего света туристы ездить будут. Откроем гостиницу, мотель, а там, глядишь, и валюта потечет: и замку, и республике одна выгода. Так что поспособствуйте, отблагодарим!
— Это я вас благодарить хочу, — отвечала польщенная мама. — Давно на Плоцкий замок посмотреть хотела.
Но директор решительно запротестовал:
— Вот еще, благодарности! Да вы меня облагодетельствовали просто!
А Володя горел от нетерпения увидеть Плоцкую твердыню. Он даже позабыл об Иринке, которая тоже выглядела счастливой, хотя в дороге поминутно смущалась, стесняясь почему-то Виктории Сергеевны. Мальчик, прильнув к окну, все пытался увидеть где-нибудь на холме зубчатые стены и башни цитадели феодалов, но не видел ничего, кроме ровного желтого поля.
Но вот машина резко свернула вправо, где на перекрестке двух дорог висел указатель с надписью «Плоцкий замок», и понеслась в сторону леса. Заасфальтированная дорога буквально вонзилась в стоящий стеной лес, который скоро поредел и уже скорее напоминал парк, но все-таки густой и тенистый, сумрачный и даже таинственный.
Но вот кончился и парк, и вдруг совсем неожиданно для Володи впереди словно выросли из-под земли две огромные башни, соединенные зубчатой стеной. То, что увидел мальчик, даже превосходило его ожидания — так поразил его вид этих грозных башен, часто снившихся ему! Эти башни (за которыми виднелись еще две) были похожи на рыцарей-великанов, стоявших в дозоре на большой лесной поляне. Замок был так огромен, что, казалось, навалился на людей, находившихся рядом с ним, всей своей тяжестью, давил их своей мощью, и пока Володя испытывал нечто похожее на трепет, подобный тому, что ощущает дикарь перед величием своего идола-бога.
