— Что же, дай мне знать, если смогу чем-либо помочь.
Он рассмеялся.
— Как насчет познакомить меня с одной из подстилок, о которых ты мне рассказывала? Возможно, мне удастся заманить парочку, посулив им бесплатную ночь в гостиничном номере.
Прежде чем уйти, они подошли к бару и заказали себе «на посошок»; Ник запрокинул голову.
— Удивительно, — произнес он, рассматривая витражный купол, — по-моему, это Доналд Макдоналд. Обожаю его работы.
Они оба запрокинули головы, и Ник рассказал Кейт о художнике все. Она никак не могла поверить, что весь вечер не замечала потолка. Ей вдруг захотелось подняться туда, провести рукой по стеклам, прикоснуться к цветам и швам между стеклами, но, понятно, туда не добраться. Кроме того, вид вблизи будет далеко не так хорош, как снизу.
Чарли повесил трубку и спросил Тима:
— Ты ничего не слышал о том, что отец Блейка, Марк Рид и другие воротилы с Уолл-стрит попали под следствие за то, что организовали нелегальную перевозку предметов искусства на частных самолетах?
— А что незаконного в перевозке антиквариата на частном самолете, это же не наркотики, не оружие или что-то подобное?
— Если бы я знал ответ, я был бы адвокатом. Все, что я знаю, — они преступили закон.
Тим не улавливал сути. Ему плевать на все до тех пор, пока он не выяснит, что управляющий компанией трахает секретаря или перебрал лимит своей кредитки в стриптиз-клубе. Пару недель назад он написал статью о том, что некий банк содержал для своих управляющих и их любовниц pied-a-terre[22] в центре города. Вот это был материал. Развод — тоже хороший повод повеселиться, особенно если в него вовлечен миллиардер вроде Рона Перельмана. Скандал вокруг Стенли Шталя оказался хорошим только потому, что вслед за ним вскрылись случаи незаконной торговли акциями и среди других богачей Нью-Йорка. Но налоги и технические подробности навевают на него скуку. И в наводке Чарли есть намек на тоску зеленую. Эта новость дошла до него далеко не из первых уст.
— Не знаю даже, отец Блейка сейчас увлекается уродливым современным искусством. Хочешь, я спрошу у Блейка?
— Ну, если это поможет, будь добр. Но не испорти мне материал до тех пор, пока я все не разузнаю толком.
— Могу ответить тебе вполне определенно — мой отец не интересуется антиквариатом и не покупает его, — ответил по телефону Блейк. — Самая антикварная вещь в его квартире — моя бабуля.
— Ладно, забудь про антиквариат. Значит, это ошибка «Колонки А». А с налогами у него все в порядке? Сам понимаешь, нет дыма…
Блейк перебил его:
— Оставь свои пассажи для идиотов.
Блейк выпрямился на своем стуле. Именно в такие дни ему жутко хочется, чтобы его отец был стоматологом или профессором истории.
— Мой отец, сам понимаешь, не станет говорить ни с тобой, ни с Чарли, а если вы на него наедете, натравит на вас своих адвокатов.
— И что же мне теперь делать? Сегодня пятница, и нам до зарезу нужен материал. У нас достаточно материала на субботу и воскресенье, но номер понедельника никто не отменял, туда тоже нужно что-то дать.
Блейк сдался. Он поделился сведениями о том, что любовник некой редакторши модного журнала был застукан ею в постели с балериной. Все равно этот материал для Блейка табу: редакторша — давняя подруга его начальника и может попортить ему много крови.
— Неплохо, — прокомментировал Тим, быстро напечатавший текст под диктовку.
Он позвонит в редакцию модного журнала после шести вечера, когда все с чистой совестью уйдут на выходные и никто не сможет помешать ему выпустить эту новость в понедельничном номере.
Кейт толкнула тяжелые бронзовые двери «Побережья» и сразу уловила запах тропических цветов — слишком чуждый для Манхэттена. Огромные разрисованные райскими птицами и красными цветами вазы, стоящие вдоль темно-красных стен, были похожи на торчащие из пола полупрозрачные пальцы. На открытии она их не заметила — слишком много здесь было народу. И все в той толпе старались углядеть, кто еще пришел, а не куда все они попали. И меню она тоже увидела впервые: минимальный заказ здесь — семьдесят пять долларов. Ее родители никогда в жизни не станут платить столько за обед в ресторане. С детства она привыкла: роскошь для них — это лобстер за двадцать три доллара в любимом китайском ресторане. Официант принес ей бокал шампанского. Кейт откинулась на спинку мягкого стула, обитого бархатом, уставилась на водяной занавес, отделявший холл от обеденного зала, вслушалась в позвякивание столовых приборов о фарфор. Да, к этому легко привыкнуть.
Сегодня у Кейт первое свидание с Марко — на его организацию потребовалось всего три недели. Первые их встречи оказались неудачными. Когда твоя работа требует присутствия, как минимум, на двух мероприятиях за ночь или ужинов с вип-персонами, то планирование свидания — а нынешняя встреча похожа на свидание — дело не простое. Кейт уже выучила наизусть прямой телефон секретаря Марко. Началось все с того, что она набрала этот номер под предлогом поблагодарить его за коробку шоколадных трюфелей, которые он прислал ей, когда она упомянула его в статье о ресторанах. «Съедайте по одной каждый вечер, — сказал он. — Так вы обеспечите себе сладкие сны». Хотя Кейт не была уверена в надежности совета, она последовала ему и каждый кусочек ароматного шоколада напоминал ей о Марко.
Ресторан был полон, Марко прохаживался по залу, словно Билл Клинтон — глядел в глаза, притрагивался к локтям, похлопывал по плечам. Он улыбается широко и помнит всех по именам. Здесь он знаменит на девяносто пять процентов.
Красотка-метрдотель Джейд подняла трубку и, не отрывая взгляда от журнала заказов, сообщила Кейт, что Марко будет ждать ее на улице в черном «линкольне». Кейт удивилась, что он не подошел и не пригласил ее сам, но потом решила, что он не любит смешивать работу и личные отношения. Как бы то ни было, это шаг вперед по сравнению с ее прошлым свиданием, когда ее парень опоздал, и она, простояв под дождем час, оказалась в результате за столиком у туалета.
Садясь в автомобиль, она почувствовала себя принцессой или, как минимум, одной из нью-йоркских наследниц с бездонным банковским счетом. Вот он, настоящий шик Манхэттена. Никаких мозолей после прогулки от дома к метро и обратно.
Из служебного входа появился Марко — на нем кожаная куртка кремового цвета, очень похожая на ту, в которой сегодня в его ресторане ужинал Ральф Аорен. Завтра она скажет Тиму, что ему надо бы написать о том, кто из известных модельеров обедает в «Побережье».
— Привет, красавица, — сказал Марко, расцеловав ее в обе щеки. Она думала, что он собирается поцеловать ее в одну только щеку, так что они чуть не столкнулись лбами. Уже второй раз он назвал ее красавицей, и она чувствовала, как тает от этого. Откуда- то из-под сиденья он достал охлажденную бутылку шампанского и, чтобы откупорить бутылку, закатал рукава; она заметила на его запястье розовый шрам. Такие шрамы не случаются от катания на лыжах и не
