Чарли сел за свой стол лицом к Тиму и начал читать почту.
— Ты не болен?
— Немного — из-за того, что покутил ночью.
— Хе-хе, это поможет, конечно, — захихикал Чарли, кивнув на бутылку водки. — У меня ночь прошла продуктивно. Я поужинал с лучшим информатором с Уолл-стрит.
Тим знал, что этот информатор был уволен из респектабельного банка за роман с секретаршей, и Чарли пришлось «заняться неотложным делом», о котором он вряд ли расскажет жене.
— Оказывается, Стивен Брэдли и еще несколько крупных шишек попали под следствие из-за того, что покупали предметы искусства здесь, перевозили их в свои загородные резиденции, а затем самолетом обратно сюда, чтобы не платить высоких налогов Нью- Йорка.
Чарли крайне доволен. Он обожает скандалы в высшем обществе. Так он чувствует себя Домиником Данном, только без его высокой зарплаты.
— Словно они такие бедные, что не могут позволить себе заплатить пошлину.
Кровь отлила от лица Тима.
— Может, мне удастся заставить отца Блейка заговорить в обмен на обещание не упоминать его в статьях.
— Отец Блейка и есть персона-прима истории.
— А может, сделаем героем Марка Рида? Он только что заработал триста миллионов.
— Благодаря Стивену Брэдли, — поднял брови Чарли. — Если Блейкова папашу не упомянем мы, это сделает «Джорнал». Они тоже роют в этом направлении. Ты не хуже меня знаешь, что мы должны как-то приглушить скандал, показать, что мы были на месте преступления первыми.
Ту же речь Тим выдает своим излишне рьяным информаторам. Пора бы уже формализовать ее — на диск записать, что ли.
Схватив мобильный, Тим сказал, что идет пить кофе. Отойдя от редакции на несколько кварталов, он позвонил Блейку и перешел сразу к делу.
— Чарли сказал, что он не платил налога на при обретение предметов искусства, что открыто дело, что этим занимается также Джастин Катц из «Джорнал». Нам надо что-то предпринять, и почему бы тебе не сказать мне, что именно.
Тиму было слышно, как Блейк скрипит ручкой, записывая за ним все сказанное от руки, — не печатает на компьютере. Должно быть, он не хотел, чтобы Тим знал, что он докладывает обо всем отцу.
— Обмен?
— Нет уж, придумай что-нибудь получше.
— Обман?
— Обманывай, но делай это быстро. Я могу придержать новость день или два. Нам в спину дышит даже редактор деловой хроники. Если новость будет разворачиваться медленно, он может оказаться на первой полосе со своим расследованием, а в этом случае, сам понимаешь, мы потеряем всякий контроль над ситуацией.
У Блейка в запасе должно быть нечто, что отец отдал ему именно на такой случай. И он не заставляет себя просить:
— Марк Рид только что купил на «Сотбис» Пикассо за тридцать миллионов. — Все журналисты колонок культуры и светской хроники пытались узнать, кто же именно приобрел картину — всплывали имена Пола Аллена, Лили Сафры и Стива Уинна.
— Это даст тебе несколько дней, но лучше придумать официальную версию происходящего, — ответил Тим. — Эту новость не похоронить.
Каждый раз, думая об отце, Блейк чувствовал во рту вкус омлета из ресторана Университетского клуба. Он глотнул еле теплого кофе, прихваченного в индийском ресторанчике; от этого напитка создается ощущение, что у тебя прободение желудка. Затем позвонил отцу и попал на его давнюю секретаршу, которая любит поболтать о всякой ерунде и делает это бесконечно долго. Ну почему, почему, чтобы поговорить с отцом, ему раз за разом нужно преодолевать одни и те же барьеры?
— Это срочно, — произнес он, и — слава богу — его немедленно вывели на прямой номер отца.
Отец всегда говорил, что вступления — это для тех, кому нечего делать и нечего сказать.
— Кто знает?
— «Колонка А» и «Джорнал».
Примерно минуту отец молчал. Слышен звук переворачиваемых газетных страниц, отец ругнулся и вздохнул. Внезапно Блейка озарило — он, Блейк, знает выход из положения. Это его игра, и он включает автопилот. Для начала приказал отцу заткнуться и заплатить все необходимые налоги немедленно. Затем дал ему телефон агента, которому, попав в беду, звонят сильные мира сего, за улаживание подобных проблем тот берет минимум тридцать тысяч в месяц.
— Врать не стоит, — продолжал Блейк. — Врать будут все остальные, а когда волна ажиотажа спадет, это случится примерно через две недели, ты окажешься самым хорошим парнем в округе.
Отец молчал.
— А если ты не станешь кобениться и заплатишь все, что обязан, то, когда они начнут копать, не смогут к тебе придраться. Не начни Билл Клинтон врать о романе с Моникой, его, может, и не довели бы до импичмента. Вранье никого никогда не доводило до добра, разве что Марту Стюарт.
— Не надо было мне поддаваться уговорам Линдси и таскаться по галереям в Челси, — с присвистом прошептал отец. Осторожничал, хотя у него огромный угловой кабинет, в котором подслушать разговор невозможно. — Вот что случается, если покупать картины за пределами Пятьдесят седьмой улицы.
— Неважно, как или почему все произошло. Ты теряешь время и силы на то, чтобы это понять. Важна не история инцидента, а его последствия.
— А что случится с фирмой, с советом попечителей музея Гуггенхайма? — спросил отец злым голосом.
Ох, как он огорчен.
— Память людская коротка, и лучше будет, если ты первым им обо всем расскажешь.
Отец помолчал.
— Спасибо, — тихо произнес он. Откашлялся. — Но козлам из «Колонки А» я ничего не скажу. Я знаю, что Тим твой друг, но они обзывают Линдси ужасными прозвищами. Я не могу сотрудничать с подобными типами.
Блейк посмотрел в окно. Улицы, малюсенькие людишки и миниатюрные машинки четырнадцатью этажами ниже кажутся чистенькими, отполированными недельным дождем. Дела пошли на лад.
Добравшись до офиса, Кейт зарылась в передовицы ежедневных газет, желая поскорее добраться до стопки ежемесячных журналов, которые пришли сегодня. Как всегда, в поисках статьи Джастина она просмотрела «Уолл-стрит джорнал». Он читает все ее заметки, так что ответная вежливость обязывает ее читать его статьи. Профессиональная этика по отношению к друзьям. Кроме того, она действительно начинала понимать механику бизнеса, который оказался похожим на мир слухов, только денег на кону больше.
Прочтя заголовок статьи, Кейт ахнула: «Промашка Брэдли на три миллиона».
— Это не папаша ли Блейка из «Манхэттен мэгэзин»? — спросил Гевин, читающий через ее плечо.
Не успела Кейт ответить, как к столу, бряцая браслетами, в облаке «Шанель № 5» подлетела Лейси.
— У тебя есть связи, с помощью которых можно раскрутить эту историю, — сказала она.
