— Похоже, нынче утром ты можешь наконец удовлетворить свою жажду свободы. — Он швырнул одежду в изножье кровати и посмотрел ей прямо в глаза. — Не очень-то мне хочется посылать тебя в наш импровизированный госпиталь, но что поделаешь, иначе Доналд просто свалится с ног. А Трентон уверяет, что тебе там ничего не грозит — во всяком случае, ничуть не больше, чем в любом ином месте на яхте, — добавил он, обращаясь больше к себе, чем к ней. Взгляд у него на мгновение затуманился.
— О чем это ты? — в полном смятении спросила наконец Рина.
— Доналд отказывается оставить Мэри одну. Все это время он провел у ее постели. Пикару, Трентону и даже доктору Тривитту он не доверяет. А на меня рассчитывать не может — знает, что стоит мне присесть, как тут же наверняка я кому-нибудь понадоблюсь. Вот и получается, что ему удастся хоть немного поспать, если заменишь его ты, и только ты.
Забыв, что на ней ничего нет, Рина живо выскочила из кровати и принялась разбираться в одежде. Как всегда, Кил ничего не забыл, все, что нужно, на месте: джинсы, рубашка, бюстгальтер, трусики. Она схватила все разом и направилась в ванную.
— Бедный Доналд, — прошептала она, испытывая искреннее сочувствие к своему хозяину. — Неужели он даже ее брату не доверяет? Джейсон, должно быть, зол, как черт.
— Джейсон там же, спит, — бросил Кил.
— Ясно, — протянула Рина.
Она поспешно закрыла дверь в ванную, умылась, оделась и вернулась к Килу.
По пути в бывшую гостиную, а ныне госпиталь «Манхэттен» они не произнесли ни слова. Встретились им только новые люди на борту — медики. Им явно было чем заняться, и ограничились они лишь коротким кивком.
Перемены, происшедшие с красивым, элегантно обставленным залом, поразили Рину. Вдоль стен были расставлены отделенные друга от друга стеклянными стойками кровати, обычную публику сменили люди в белом, и разносили они сифоны с водой, подносы с различными лекарствами, пузырьками, пипетками, лед и стерильные салфетки.
— Пошли, пошли, — нетерпеливо сказал Кил. — Мэри там, в самом углу.
Увидев очаровательную молодую певицу, неизменно такую жизнерадостную, такую смешливую, Рина почувствовала, как у нее болезненно сжалось сердце. Глаза у Мэри были закрыты. Лицо настолько бледное, что казалось скорее серым, нежели белым. Дыхание частое и прерывистое. И на вид — ужасно худенькая и хрупкая, вот-вот переломится; и только у шеи все вздулось, и еще, казалось, второй подбородок появился. Была в ней, такой молоденькой, такой хрупкой, с волосами, рассыпавшимися по подушке, какая-то странная красота.
У кровати, склонившись низко над Мэри и держа ее за руку, сидел Доналд. Увидев на этой исхудавшей, почти прозрачной руке темные пятна, Рина содрогнулась.
Она чувствовала, что Кил стоит прямо у нее за спиной. Поддержи меня! — молча взмолилась она. Побудь рядом хоть минуту, и тогда мне достанет сил помочь Доналду. Но Кил ее не услышал. После секундного колебания Рина шагнула вперед, словно сама оборвав связывающие их нити.
— Доналд, — она положила ему руки на плечи, — это Рина. Я пришла и останусь здесь, а вы ступайте к себе, умойтесь и хоть немного поспите. Я никуда не отлучусь, даю слово.
Доналд медленно поднял голову. На мгновение в его потускневших глазах появилось осмысленное выражение.
— Рина, — пробормотал он, и протянул к ней свободную руку. У нее сердце закололо от жалости к этому человеку. Щеки, обычно выбритые до синевы, покрылись густой щетиной. Он выглядел на все свои сорок лет — и даже старше.
— Доналд, — настойчиво повторила Рина, — право, ей не полегчает, если вы будете сидеть здесь как пришпиленный. Лучше перекусите чего-нибудь, примите хороший душ да поспите.
Он устало кивнул:
— А вы никуда не уйдете?
— Ни на секунду не отлучусь. Даже в туалет не выйду, разве что Кил на это время меня заменит. Обещаю.
Доналд снова кивнул, но в покрасневших его глазах затаилась глубокая боль.
— Знаете, у нее самый тяжелый случай. Ну почему именно с ней это должно было случиться? Она ведь так молода. Лучше бы уж со мной, мне все-таки сорок, а ей едва двадцать пять исполнилось.
Рина тяжело вздохнула. Она прекрасно понимала Доналда — сама прошла через то же самое, когда лишилась детей.
— Доналд, она выкарабкается. А вы поднимайтесь и перестаньте ныть. Возьмите себя в руки — хотя бы ради нее!
Доналд внезапно метнул на нее яростный взгляд, но тут же улыбнулся:
— Извините, Ри. Уж перед вами-то плакаться совсем негоже… Вы правы. Иду. Посплю несколько часов и вернусь.
Он поднялся и слегка коснулся губами ее лба. Совершенно забыв про Кила, Рина вдруг затылком почувствовала, что он не сводит с нее глаз. Она обернулась — и правда смотрит, напряженно и как-то непонятно, не разберешь, то ли одобряет, то ли осуждает. Просто стоит и смотрит — как чужой.
— Пошли, Доналд, — начал он, но не успели они и шага сделать, как в зал вбежала сестра:
— Конгрессмен, вас срочно вызывают в радиорубку. На проводе Белый дом.
— Пошли, Кил, — сказал Доналд, — провожу вас на палубу.
Кил двинулся к выходу, даже не взглянув на Рину. Посмотрев ему вслед — казалось, фуфайка вот-вот лопнет на мощных плечах, — Рина опустилась на стул, где только что сидел Доналд, и посмотрела на Мэри. В сердце и на душе у нее возникла гулкая пустота.
— Миссис Коллинз? — окликнула ее симпатичная сестра.
— Да?
— Вы окажете нам неоценимую помощь, если проследите, чтобы эти салфетки все время были холодными. И прикладывайте их ей ко лбу. Она под капельницей, — сестра указала на трубку, прикрепленную к правой руке Мэри, — но если попросит воды, дайте немного.
— Разумеется. — Рина немного помолчала. — А как… как остальные?
Сестра улыбнулась:
— Ничего страшного — легкие случаи. Мы поспели вовремя. Только вот брат этой девушки, как его, Джейсон, кажется? — Сестра вопросительно посмотрела на Рину и, дождавшись кивка, продолжала: — Он нас прямо достал, не хочет отходить от сестры, и все тут. Пришлось дать ему успокоительное и уложить в постель. Так оно будет спокойнее, да и ему самому лучше.
Рина улыбнулась:
— Когда Доналд вернется, посмотрю, — может, Джейсон уже проснулся.
— Спасибо, миссис Коллинз.
Улыбнувшись на прощание, сестра ушла заниматься другими делами. Рина намочила салфетки и приложила их Мэри ко лбу. Та даже не пошевелилась, не моргнула. Рине снова бросились в глаза темные пятна у нее на руках. О Боже, не дай ей умереть, взмолилась Рина, она должна жить. Ну пожалуйста, что Тебе стоит?
А разве Бог слышит молитвы? Сейчас Рина почему-то в этом засомневалась. Ей подумалось, что Бог и не помышляет о справедливости.
