— Естественно, — в один голос ответили Рина и Кил, но едва сестра скрылась за ближайшей ширмой, он угрюмо посмотрел на нее:
— В чем дело?
— Ни в чем!
— Да, но ты бледна, как привидение.
— Говорю же тебе, все в порядке, — огрызнулась Рина.
— Мне не нравится, что ты здесь. Может, укол так на тебя действует…
— Да перестань же, Кил, говорю тебе — все нормально. И иначе как силой ты меня отсюда не вытащишь, а вокруг слишком много людей, чтобы демонстрировать свои мужские замашки.
Не следовало бы так говорить с ним. Глаза его сузились и превратились в щелочки, мечущие серебряные молнии. Скулы окаменели, челюсть угрожающе выдвинулась вперед.
— Знаешь, Рина, лучше не искушай меня. Если понадобится, то я и силой тебя отсюда вытащу, и мне наплевать, кто и что подумает о моих «мужских замашках».
Рина поспешно опустила взгляд, решив, что сейчас самое время дать задний ход.
— Ну ладно, ладно, не кипятись. Право, мне ничего не нужно. Просто я хочу посидеть с Мэри.
— Хорошо, — процедил Кил и круто повернулся.
Рина не поднимала головы до тех пор, пока не убедилась, что он вышел из зала.
Но оказывается, она ошиблась, все-таки не вышел. Вернулась Джоан Кендрик, и Кил остановился поговорить с ней. Рину снова охватил озноб. Да что же это со мной такое происходит? — устало подумала она. Почему не нравится, когда Джоан разговаривает — всего лишь разговаривает — с Килом или Гленом? С ума, что ли, схожу? Но сумасшедшей себя Рина не чувствовала. Одинокой, бесконечно одинокой — другое дело. Джоан Кил рассказывает все, делится всеми планами, а ей ни слова не говорит. Но ведь он с тобой, напомнила себе Рина. Он ухаживает за тобой. Вон, волосы вымыл. И тело. С головы до ног. Он сказал, что все зависит исключительно от нее, она же так и не решилась сделать выбор. А как хотелось!
Но ведь это я сплю в его постели, утешила себя! Рина. И время еще есть…
Есть ли? С каждым днем ей становилось все яснее, что второго шанса может и не представиться.
— Рина?
— Мэри! О, Мэри! Ты узнала меня.
Мэри выдавила слабую улыбку:
— Черт, ног под собой не чую. Слабость ужасная.
— Ясно, ясно. Но скоро тебе будет лучше. Потерпи еще немного. Попить хочешь?
Мэри кивнула и с помощью Рины попыталась сделать глоток воды. Затем, измученная даже этим небольшим усилием, вновь откинулась на подушку. Губы ее зашевелились, она явно хотела что-то сказать.
— Ты что, Мэри? — Рина низко наклонилась над ней.
— Доналд?
— Он скоро вернется.
Ответ, казалось, успокоил Мэри. Она закрыла глаза и вновь погрузилась в забытье.
Рина так и сидела, держа ее за руку. Солнце клонилось к закату.
Только около девяти вечера появился Доналд. Он на цыпочках подошел к кровати и тревожно посмотрел на Мэри. Выглядит раз в десять лучше, с облегчением отметила про себя Рина. Побрился, переоделся в спортивные брюки и легкий свитер и, похоже, вполне отдохнул.
— Извините, Ри, — прошептал он, порывисто беря ее за руку, но все еще пристально вглядываясь в лицо Мэри. Потом наконец перевел взгляд на Рину. — Начисто вырубился. Даже и не думал, что столько просплю.
— Да ну что вы, вам обязательно надо было отдохнуть. — Помолчав, Рина не удержалась от улыбки. — Похоже, вы всерьез влюбились в нее, а, Доналд?
— Это правда, — негромко ответил он и криво улыбнулся. — Эта певчая птичка прямо-таки влетела в мою жизнь — как музыка, западающая в душу. Но…
— Но что?
— Ей всего двадцать пять. Она такая юная.
— Так и вы далеко еще не развалина, Доналд. Вам сорок — мужчина в самом соку. Она спрашивала о вас.
— Правда?
— Да.
Доналд опустился на колени и слегка наклонил голову.
— Если она выживет… Если она только выживет… у нее будет все.
Рина мягко коснулась его склоненной головы:
— Да ничего ей больше не нужно, Доналд. У нее и так уже есть ваша любовь.
Доналд пытался отправить ее в каюту к Килу поспать, но Рина была слишком возбуждена. Ей захотелось поговорить с Джейсоном. Битый час она убеждала его — хотя сама такой уверенности не чувствовала, что Мэри вот-вот встанет на ноги.
Потом она услышала, что пациент, лежащий на соседней койке, просит воды. Обнаружив с удивлением, что это Ларс, она налила ему стакан и приложила холодную салфетку к пылающему лбу.
Рина совершенно потеряла счет времени и, услышав прямо у себя над ухом требовательный, грубоватый голос, так и онемела.
— Уже полночь, миссис Коллинз. Своим ходом пойдете? Или хотите заключить пари на то, что я не устрою «мужское» представление?
Она не осмелилась посмотреть на Кила и, положив Ларсу на лоб свежую влажную салфетку, выпрямилась:
— Не надо так со мной разговаривать. Я просто не заметила, как время пролетело, но соображать еще не разучилась.
— Жаль, что вы так редко демонстрируете это свое умение.
Рина вздернула подбородок, но не нашлась что ответить. Она позволила ему взять себя за руку и повести, лишь на секунду остановившись сказать сестре, что уходит.
По пути в каюту они упорно молчали. Едва войдя, Кил стянул с себя фуфайку.
— Может, это и не слишком гостеприимно, — резко бросил он. — Но сегодня я иду в душ первым.
— Валяй.
Слишком она устала и слишком ей было не по себе, чтобы пререкаться с ним. Теперь, оказавшись вдали от больных, она с трудом удерживалась от того, чтобы закрыть глаза. Но приходилось. Сегодня я хочу быть с ним, уговаривала себя Рина. Хочу прикасаться к нему. Хочу дать ему как-то понять, что он мне нужен.
А Кил, казалось, плевал на условности. Еще на пороге он сбросил одежду и направился прямиком в ванную. Рина в изнеможении рухнула на кровать и вдруг, к собственному удивлению, заговорила о том, что все время было на уме:
— Что-то странное есть в этой Джоан Кендрик.
— Да? — холодно осведомился Кил, но Рине показалось, что он задержался на пороге ванной.
— Да, — эхом откликнулась она, — есть в ней что-то странное. Они с Гленом Тривиттом…
— Ах вот в чем дело. — Кил небрежно прислонился к дверному косяку. — А твое-то какое дело? Ты что сделалась у нас на яхте добровольной дуэньей?
— Да я не о том! — выкрикнула Рина. — Это совсем другое. Вообще, если уж на то пошло, она охотится за тобой, а ты, похоже, и рад угодить любому ее капризу.
Кил пожал плечами:
— Твои слова, безусловно, льстят моему самолюбию, но только откуда эта ревность? Ведь, кажется, «если уж на то пошло», я тебя больше не интересую?
— Кил… — начала Рина.
Но дверь в ванную уже захлопнулась, и Рина была уверена, что он не услышал ее почти неразличимого шепота. Подонок! — выругалась она про себя. Но злиться не было сил.
Подонок-то подонок, но стоит ему выйти из ванной, как она займет его место. И после душа размякнет и будет вся благоухать. А если в постели он повернется к ней спиной, она прижмется к нему, и посмотрим, устоит ли он на сей раз — как вчера.
