— Слушай, мы всю ночь провели на ногах. Тебе необходимо вздремнуть, да и мне тоже.
Рина с удивлением взирала, как он отходит от нее, задергивает шторы — каюта при этом погрузилась в полную темноту — и, сев на кровать, расшнуровывает ботинки. Затем он скинул брюки, отшвырнул их в сторону и залез под одеяло. Она же по-прежнему стояла, словно вкопанная посреди каюты.
На некоторое время повисла грозная, чреватая взрывом тишина, а затем Кил не выдержал:
— Да ляжешь ты когда-нибудь или нет, черт бы тебя побрал!
— Даже не думай! — выкрикнула Рина. — Неужели ты так никогда и не научишься слушать меня…
Увидев, что он живо спрыгнул с кровати и решительно направился к ней, Рина замолкла на полуслове и выставила вперед руки.
— Кил, я не лягу до тех пор, пока ты… пока ты не перестанешь вести себя со мной как с последней идиоткой!
Не обращая внимания на ее слова, а также на судорожные попытки освободиться, Кил легко оторвал ее от пола и подхватил на руки.
— Сама разденешься или помочь?
— Ах ты, мерзкий ублюдок, да чтобы я… чтобы я отдалась тебе…
— Я вовсе не прошу тебя отдаваться. Единственное, что мне нужно, так это чтобы ты умерила свои фантазии и наконец улеглась. Давай поспим хоть немного!
Рина все еще предпринимала жалкие попытки сопротивляться и затихла, только когда его пальцы железной хваткой сжали ее плечи, а в глаза уперся жесткий, неумолимый взгляд.
— Если вам хочется спать, конгрессмен, не смею мешать. Но я бы предпочла пойти к себе в каюту.
— Боюсь, это невозможно.
— Почему?
— Потому что она занята людьми из Центра медицинского контроля.
С этими словами он буквально швырнул Рину на кровать и принялся снимать с нее туфли.
Она попыталась лягаться, запоздало сообразив, что на нем ничего нет и он, пожалуй, еще заподозрит ее в намерении искалечить его, а это в ее планы явно не входило. Рина просто пыталась освободиться, не более того. Она промахнулась, однако же мысли ее текли, похоже, в правильном направлении. Кил злобно посмотрел на нее и, не успела она опомниться, как он всей тяжестью своего тела придавил ее к кровати.
— Рина, честно тебя предупреждаю, прекрати. Хватит. И не надо считать меня грубым мужланом, если я просто хочу заставить тебя немного поспать в той самой кровати, в которой ты провела последние несколько ночей. И кипятиться тоже не стоит, толка все равно никакого не будет. Повторяю: забудь о Тривитте и Джоан. Просто забудь. Ведь так или иначе, сделать ты ничего не можешь. Так что лучше оставь их в покое. Ну а у меня терпение на пределе, и если ты не угомонишься, за последствия я не отвечаю. Все ясно?
Рина упрямо выставила подбородок, но от ответа, закусив губы, благоразумно предпочла воздержаться.
Кил явно вне себя, и у нее хватило здравого смысла понять, что он не шутит. Никогда еще она не видела, чтобы он вот так трясся от ярости, аж желваки по скулам заходили. Так что лучше не нарываться и действительно помолчать.
Он еще некоторое время не сводил с нее угрожающего взгляда, но в конце концов отпустил и перекатился на свою сторону кровати. Рина уставилась в потолок, вся так и кипя от негодования, которое только усилилось, когда она услышала его приглушенный, однако, как и прежде, требовательный голос:
— А ну-ка раздевайся и ложись!
Рине очень хотелось послать его куда подальше, однако она удержалась. Не стоит затевать новую свару. И без того не по себе, когда он лежит рядом с тобой совершенно обнаженный. Злись не злись, а дышится тяжело, и мысли путаются, и глаза норовят глядеть куда-то в сторону.
Рина молча села на кровати и, довершив начатое Килом, разулась. Затем робко перевела на него взгляд, стянула через голову рубаху и бросила ее на пол. Он по-прежнему не поворачивался.
Разоблачившись наконец, Рина скользнула под одеяло и легла к Килу спиной. Но хотя усталость навалилась на нее тяжелым бременем, глаза отказывались закрываться. Ну почему дело у них всякий раз кончается ссорой? Ведь ничего ей не хотелось так сильно, как утонуть в его объятиях. Но он отказывается воспринимать ее всерьез, вот и приходится давать отпор.
— Рина?
На какой-то миг ей показалось, что этот негромкий, хрипловатый голос лишь послышался ей, но он повторился:
— Рина?
— Что? — выдохнула она, уверенная, что уж собственный голос непременно выдаст ее тайные желания.
— Извини меня.
— Извинить-то извиню, — горько вздохнула она, — но ведь ты все равно мне не веришь.
— Этого я не говорил.
— Ну а кто сказал, что все это мои фантазии, что обыкновенную беседу я превратила чуть не во всемирный заговор?
Кил замолчал, и в молчании этом Рине почудилось что-то странное, однако повернуться к нему лицом она все же не решалась.
Зато он повернулся. Почувствовав на волосах, а потом на щеках, на ладонях его твердые, но ласковые пальцы, Рина вздрогнула и чуть не заплакала.
— Да верю я тебе, Рина, верю. Положим, доктор Тривитт и Джоан Кендрик действительно что-то затеяли, вступили в какой-то сговор. Ну и что с этим поделаешь? Не могу же я отправиться к ним и потребовать, что они все выложили. Да меня просто на смех поднимут. Так что забудь обо всем этом и держись от них подальше. Ладно?
Ну уж нет, подумала Рина. Если тебе. Кил Уэллен, наплевать на происходящее, то мне нет. И я сама до всего докопаюсь. Но вслух она напряженно произнесла:
— Ладно.
Кил все еще тихонько поглаживал ее, явно не желая прекращать это занятие, но Рина по-прежнему не решалась повернуться.
— Ну что ж, — негромко вздохнул он, — спи, — слегка отодвинулся и вновь повернулся к ней спиной.
Рина пролежала довольно долго, ведя мучительную борьбу с самой собой. Она злилась на него, но и любила, и хотела.
— Кил?
— Да?
Рина все-таки повернулась, подвинулась к нему и, приподнявшись на локте, посмотрела через плечо прямо в его суровое лицо.
— Я… Мне не хочется спать.
Он тоже повернулся, встретился с ней взглядом и расплылся в довольной улыбке:
— Ну что ж, миссис Коллинз, тогда милости прошу! — И, отшвырнув простыни, без труда приподнял ее и буквально втащил на себя.
Рина широко распахнула глаза от изумления и радости. Кил хочет ее, в этом нет никакого сомнения, он готов к любви. А она-то думала, что он просто лежит рядом, совершенно равнодушный к ее присутствию.
— Ну что, хочешь еще раз «использовать» меня, а? — Улыбка у него сделалась еще шире.
Ну вот… теперь ей выпадает возможность признаться, как много он стал для нее значить. Три коротких слова, больше не надо.
— Если не возражаешь, — скромно потупившись, ответила она.
Он порывисто провел обеими руками по ее рассыпавшимся по спине волосам.
