Рина вгляделась в его полузакрытые глаза. Ответом был лишь серебряный отблеск.
— Ясно. Хочешь заполучить хозяйку задешево и ради этого даже готов жениться?
Кил молча пожал плечами.
— Очень мило. Но повторяю свой вопрос: что я благодаря этому буду иметь?
— Дом и семью.
— Плевала я на то и на другое.
— Врешь.
Похоже, ей только показалось, что он лениво и безмятежно купается в солнечных лучах. Разлегся он действительно в непринужденной позе, но теперь она видела, как напряглись необыкновенно загорелые плечи, как покрылась бугорками стальных мышц спина. Он был похож на зверя, приготовившегося к прыжку.
— Я не…
— Врешь, врешь. И детей тебе хочется, и дом. Ты же рождена, чтобы быть женой и матерью. Просто трусишь.
— Пусть так, — огрызнулась Рина. — Считай меня трусихой, но имей в виду: детей у меня больше не будет. Никогда.
Кил так стремительно рванулся к ней, что, будь у нее хоть малейший шанс, она бы убежала. Не давая ей пошевелиться, он обхватил ее за талию и со стальным блеском в потемневших глазах грозно прошипел:
— Ах вот, значит, как? Странно, откуда такая уверенность, особенно после всех этих ночей, когда ты вроде не очень-то за собой следила. Разве что у кого-нибудь из наших гостей-эскулапов оказались с собой специальные медикаменты.
Рина почувствовала, что кровь так и отхлынула от лица. Она ведь действительно не предохранялась. Дура. Идиотка. Правда, у нее есть веские оправдания — чума, усталость, страх, потребность, чтобы кто-нибудь был рядом.
Да, оправдания хороши, но факт остается фактом. Вела она себя как страус, спрятавший голову в песок.
Рина закрыла глаза и попыталась взять себя в руки.
— Юмор ваш, конгрессмен, совершенно неуместен. Лично мне беспокоиться не о чем. Физиология есть физиология, а считать до десяти я умею.
— Как я погляжу, ты уверена в себе? — прищурился Кил.
— Разве я говорю непонятно?
— Ладно, давай рассуждать чисто гипотетически. Что, если… Если?
— Никаких если.
— Так не бывает.
— Знаешь что, иди-ка ты к черту. Я же сказала: детей у меня не будет.
— Что, аборт сделаешь?
Рина оторвала от него взгляд и посмотрела на море. Произнести «да» она не отважилась и просто кивнула. Неужели я обманываю себя, а заодно и его, подумала она? Или все так и будет? А может, я по-прежнему прячу голову в песок, уверяя себя, что все обойдется? Кажется, в счете она действительно не ошиблась.
Кил внезапно стиснул пальцами ее затылок и яростно прошептал прямо в ухо:
— Ну, если это мой ребенок, об аборте забудь.
От боли у Рины даже слезы на глазах выступили. Она попыталась высвободиться и хоть искоса посмотреть на него.
— Знаете что, конгрессмен, возвращайтесь-ка лучше в Вашингтон да загляните в законы… — начала она, но, почувствовав, что пальцы сжались еще сильнее, замолчала.
— Это, может быть, тот единственный случай, когда на законы мне наплевать, — воинственно заявил Кил.
— Ладно, отпусти меня. Разговор ведь чисто гипотетический. И вообще оставим эту тему.
— Не оставим, если…
Кил не договорил, так как именно в этот момент раздался еще один, явно обеспокоенный голос.
— Э-э… прошу меня извинить, конгрессмен. — Тони Винтон, судовой интендант, смущенно переминался с ноги на ногу. Бледность мгновенно сменилась у Рины пунцовой краской: она только сейчас сообразила, что этот малый уже не в первый раз пытается прервать их интересный разговор.
— В чем дело. Тони? — ровно спросил Кил, и только Рина могла бы уловить в его голосе сдержанное раздражение.
— Я нашел это у себя на столе, сэр. — Тони извлек из нагрудного кармана конверт и протянул его Килу. — Не знаю, кто его оставил, но тут ваше имя и пометка срочно. Мне страшно неловко беспокоить вас, но, учитывая все, что произошло…
— Все в порядке. Тони, спасибо.
Тони смущенно улыбнулся и поспешно удалился. Кил нахмурился, помедлил секунду и вскрыл конверт.
Увидев, что у него желваки выступили на скулах и губы сжались в тонкую линию, Рина обеспокоенно спросила;
— Что там? — И сразу же ощутила такой холод в спине, будто солнце погасло.
— Что? — Кил оторвал взгляд от письма и посмотрел на нее. Похоже, он даже забыл о ее присутствии.
— Что там? — настойчиво повторила Рина.
— Ничего. — Кил встал и сложил листок вчетверо. Рина вскочила вслед за ним и схватила его за руку.
— Кил…
— Оставь меня, ради Бога, в покое, — резко бросил он и, повернувшись, зашагал к капитанскому мостику.
Не находя себе места от тревоги, Рина устремилась за ним.
— Кил, ты куда? Ну скажи же, что случилось.
Он грубо стряхнул ее руку.
— Ничего не случилось. Иди загорай.
— Не хочу я загорать.
— В таком случае сыграй в карты. Или почитай. В общем, займись чем-нибудь, только не приставай.
— Но куда ты?
На сей раз он остановился и пристально, оценивающе и даже как-то безжалостно посмотрел на нее.
— Поищу себе на ужин партнершу поприятнее, — холодно объявил он.
Рина так и застыла на месте. Потрясенная, она даже не могла скрыть боли, которую он ей причинил, — затуманившиеся глаза выдали.
— Ну что, теперь позволишь мне уйти? — насмешливо спросил он, склоняясь перед ней в шутовском поклоне.
Не говоря более ни слова, Рина выпустила его локоть и, круто повернувшись, горделиво подняла голову и прошествовала по палубе назад, на нос. Только вот шла она, ничего перед собою не видя.
О Боже! Кила буквально мутило. Никогда ему не забыть, как Рина посмотрела на него. Но ведь он должен, просто обязан был хоть как-то от нее отделаться. Невидимый противник — а он-то еще надеялся и даже молился, чтобы тот существовал лишь в воображении — наконец ударил, и удар этот оказался тяжел. Куда более тяжел, чем представлялось Килу даже в самых страшных видениях.
Решительно обогнув капитанский мостик, он направился в небольшой кабинет, ставший в последние недели его рабочим помещением. Войдя, он сразу запер дверь и поднял трубку телефона, соединявшего яхту с берегом. Оператор откликнулся немедленно.
— То, что вы сейчас услышите, — предупредил его Кил, — не должен знать никто. Никто, ясно?
— Да, сэр.
Кил доверял этому действительно умевшему молчать знавшему свое дело человеку. Похвально, конечно, однако в данный момент это доверие ничуть не успокаивало Кила.
С Белым домом его соединили сразу же: горячая линия все еще действовала. Кил заявил, что ему нужно переговорить с высшими лицами государства. Он легко себе представил происходящее там, в Вашингтоне. Все так же, как в тот день, когда на землю рухнул «Боинг», только его, Кила, там нет.
Он здесь. Все в его руках. И это все он не выпустит из рук до конца. Он будет отдавать приказания и держать руку на пульсе. И с Божьей помощью доведет дело до победного конца.
