— Не вижу какой, — пробормотал Доналд. Он был спокоен, но бледен, как полотно.
— Да, у нас есть шанс, — мрачно ухмыльнулся Кил. — Убрать одного а потом другого. Мы знаем, кто они, а они не знают, что мы знаем. Таким образом, все, что от нас пока требуется, — не выдать своего знания. Пусть считают, что им ничто не грозит.
— Не вижу, какой в этом смысл, — покачал головой Трентон. — Украсть АЗ совершенно невозможно. Я вообще не понимаю, как удалось вынести эти ампулы. Охрана в Центре поставлена на высшем уровне. Большинство его сотрудников даже не в курсе, что такой вирус выведен.
— Стало быть, — заметил Кил, — это стало известно кому-то, кого вы недостаточно тщательно проверили.
Трентон снова покачал головой. Доналд посмотрел на Кила:
— Что ты собираешься предпринять?
— Сначала один, потом другой, — мрачно повторил Кил. — И начать надо с более простой мишени.
— Джоан?
— Джоан.
— Да, но что конкретно вы собираетесь делать, мсье? — осведомился Пикар.
— А ничего особенного. Просто быть милым и любезным, — бросил Кил. — А теперь, господа, если вы не возражаете… Начинается первый раунд нашей игры.
С этими словами Кил вышел из кабинета.
Выйдя из каюты, Рина осмотрелась. В носовой части неспешно занимались своим делом матросы, несколько пассажиров толпились у поручней, но близких знакомых среди них не видно. Так что никто не заинтересуется, чего это она столь стремительно спускается вниз, в свою каюту.
Чувствуя себя чужой в собственном доме, Рина никак не могла справиться с дрожью в руках. Ей дважды пришлось перерыть ящики, пока не нашла, что искала, — пистолет, который Пол купил ей вскоре после свадьбы. Даже не пистолет, а пистолетик с перламутровой рукояткой — он легко умещался в ладони или кармане ветровки.
Раньше ей не приходилось пускать его в ход, и Рина даже толком не знала, как им пользоваться. Пол говорил, что для стрельбы на дальнее расстояние он не годится, но с десяти футов разит наповал. Нужно только чтобы рука не дрожала. Когда она спросила его, зачем ему вообще понадобилось покупать эту штуковину. Пол ответил, что женщины — легкая добыча для всяких негодяев, и ему будет спокойнее за семью, зная, что, когда его нет дома, ей есть чем защититься.
Почувствовав, что на глазах выступают слезы, Рина сердито стряхнула их и, сунув красивую игрушку в карман, вышла из каюты.
Глена она отыскала без труда — как ни странно, он оказался у себя, в небольшом врачебном кабинете на прогулочной палубе. К собственному удивлению, Рина совсем не дрожала, даже не нервничала. Словно кто-то другой вселился в ее тело, а душу отправил подальше, в зрительный зал, наблюдать за происходящим. Мата Хари, что и говорить, усмехнулась она про себя.
Рина даже не думала и не волновалась по поводу возможных последствий своих шагов. Сейчас главное — выманить его с корабля…
Ну а потом? Не важно. Дальний конец тоннеля теряется во мгле, подобной той, что встает перед глазами, когда она думает о жизни без Кила.
Но о Киле Рина сейчас думать не могла. Надо сосредоточиться на главном, а главное — вытащить отсюда Тривитта.
— Глен, как хорошо, что я вас нашла!
Глен поднял голову. Судя по всему, появления Рины он никак не ожидал. Но успокоенный ее приветливой, дружеской улыбкой, быстро взял себя в руки.
— А, это вы, Рина. Рад вас видеть. Нехорошо забывать старых друзей, — непринужденно заговорил он.
— Ну, так уж и забывать. — Рина небрежно оперлась о край стола. — Путешествие у нас выдалось так себе, а? — негромко добавила она, нарочно понижая голос до хрипловатого шепота.
— Это верно, но впереди — небо ясное, разве не так? — Глен непринужденно развалился в своем вращающемся кресле.
Ах ты ублюдок, подумала Рина, глядя в его ястребиные, словно жертву высматривающие глаза. Взгляд плотоядный. Убийственный взгляд.
Больше всего в этот момент Рине хотелось разорвать его на мельчайшие куски, растоптать ногами, чтобы кровью этого человека смыть тяжкую память, навеки поселившуюся в ее сердце.
— Это уж точно, доктор, небо ясное, — весело согласилась Рина.
Он улыбнулся. Волноваться, похоже, не о чем. По мнению Тривитта, только конгрессмену известно, что на борту террорист, угрожающий гибелью всего живого. Но даже он не знает, кто этот террорист. Глена Тривитта все еще воспринимают как врача с солидной репутацией и славного человека. А на самом деле — это змея, которую еще не разглядели в траве.
— А где Уэллен? — лукаво осведомился Глен. — Надо полагать, исчез куда-то, раз уж вы соизволили зайти ко мне.
— Ну как вы можете так говорить, Глен? — Рина вновь послала ему самую обольстительную из своих улыбок.
Он ласково посмотрел на нее. Не мелькнуло ли у него в глазах некоторое сожаление? А может, подумала Рина, ему и впрямь не хочется, чтобы я погибла вместе со всеми, да только ничего не поделаешь?
— А что? Я просто спросил, — со смехом ответил Тривитт.
— Вообще-то говоря, Глен, — негромко сказала Рина, внимательно изучая собственные ногти, — у меня жутко болит голова…
— Ну вот! Вот что, оказывается, вам от меня нужно! Всегда у меня так с красивыми женщинами. — Глен с грустным вздохом откинулся на спинку кресла. Затем встал и взял ее за руку. Рина с трудом заставила себя сдержаться, она готова была закричать от страха и ярости. Загрохотало сердце, кровь глухо стучала в висках.
Но она даже не пошевелилась, продолжая улыбаться и с любопытством смотреть на него.
— Ну что ж, ваше величество. — Глен театрально опустился на одно колено. — Для Дамы Червей — мой лучший аспирин.
Он повернулся и, открыв почти сливающуюся со стеной стеклянную дверцу, принялся шарить внутри.
Рина не сводила взгляда с его спины. Интересно, ампула с бациллами где-нибудь здесь? Или этого не может быть? Но она не имеет права на ошибку. Она должна…
Рина почувствовала холодок в спине. Похоже, я затеяла самоубийственное мероприятие, в ужасе подумала она. Да, у нее есть пистолет, но у него — бактерии. Быть может, он способен заразить ее, не дав даже прицелиться. Так что же, повторила про себя Рина, самоубийство? Нет, ни в коем случае. Еще недавно Рина даже не подозревала, как сильно хочет жить. Только знакомство с Килом пробудило это чувство. Кил — это сама жизнь. Буря, шторм, но и тихая, спокойная гавань. Он — боец и ее тоже сделал бойцом.
Ей не хотелось убивать Ли Хока, или, если угодно, Глена Тривитта, просто надо, чтобы он понял, что она способна на это. Но если дело действительно дойдет до края, хватит ли у нее решимости? Вообще-то сейчас ей хотелось, чтобы его четвертовали. Колесовали. Содрали шкуру живьем. Ведь это он отнял у нее детей…
