целые сутки отставали от графика.
Оля на скорую руку приготовила поесть. Мы сидели и ужинали в одном из трейлеров на станции Безумного Макса, как вдруг вошел Виктор и сообщил о новой проблеме. Он проверял две новые бочки с топливом, погруженные в его вездеход, и обнаружил, что обе они дефектные и текут.
Продолжи мы движение в сторону Корякских гор, это была бы катастрофа, поскольку бочки продолжали бы незаметно течь. Мы могли бы потерять весь запас топлива и застрять в глуши. Хуже того, негерметичная бочка с топливом могла привести к взрыву в вездеходе. Так что досадная задержка неожиданно оказалась для нас спасительной.
– Пожалуй, благодарить за нашу удачу стоит меня, – в шутку сказал я Уиллу. – Я столько водки вылил в подношение духам во время ритуала перехода через ручей – возможно, жертва уже окупается!
Уилл только глаза закатил – такое выражение лица хорошо знакомо всем родителям, даже тем, кто обычно не встает лагерем посреди тундры.
Благополучно заменив протекающие бочки с топливом, мы стартовали следующим утром и быстро нашли прямой путь к Корякским предгорьям. Пропитанная водой тундра под нашими гусеницами сменилась затвердевшей грязью и камнями, и мы буквально полетели вперед, если, конечно, движение со скоростью пятнадцать километров в час можно назвать полетом.
Продолжая подниматься по предгорьям, мы впервые встретили парочку четвероногих туземцев. Два камчатских бурых медведя изучали нас издали, и нам даже удалось определить, что это мать и детеныш. Даже с такого расстояния было ясно, что они оба огромные. Наши дизели так шумели, что медведи могли их услышать и с другой стороны долины, но детеныш был настолько любопытен, что встал на задние лапы, чтобы получше нас рассмотреть. Я порадовался, что сижу внутри вездехода, а не на открытом воздухе, поскольку самки камчатских, да и всех остальных видов медведей, как известно, яростно защищают свое потомство.
В конце концов мать убедила своего детеныша уйти. Наблюдая за их бегом, я поражался быстроте и мощи этих зверей. Камчатские бурые медведи способны развивать скорость до шестидесяти километров в час – намного больше, чем наши машины. Вот и эти мать и детеныш держали достаточно высокую скорость, пока не скрылись из виду.
Если нам когда-нибудь, не дай бог, доведется близко повстречаться с одним из камчатских медведей, – подумал я, – то явно нет смысла пытаться от него убежать.
Крис Андроникос, один из самых опытных походников в нашей команде, часто работал полевым геологом в местах обитания медведей гризли. Поэтому перед отъездом из Анадыря я попросил его рассказать остальной команде об основах “антимедвежьей безопасности”. Крис изложил все очень просто.
Правило 1. Если встретите камчатского бурого медведя на близком расстоянии, совсем неважно, что делать, – вы, вероятно, уже мертвы.
Правило 2. Старайтесь не приближаться к камчатскому бурому медведю. Хороший способ, как соблюсти Правило 2, дает Правило 3.
Правило 3. Держитесь группами по три человека или больше и шумите, куда бы вы ни шли. У медведей плохое зрение, они воспринимают группу совместно движущихся шумных людей как одного зверя намного большего размера. Если в округе есть более перспективный источник пищи, они поспешат удалиться.
Пейзаж сильно менялся по мере приближения к Корякскому нагорью с его коричневыми и почти бесплодными склонами. Крис объяснил, что это мантийная порода, богатая оливином и перидотитом. По его словам, как и в некоторых горных районах Калифорнии, почва здесь токсична из-за высокой концентрации никеля. Деревья и густая растительность тут не приживаются. Экзотическая, потусторонняя обстановка почти склонила меня к мысли, что теория Криса о земном происхождении флорентийского образца все же может оказаться верной.
Углубившись в предгорья, мы наткнулись на ряд потрясающих речных переходов. Берега высотой шесть метров и выше были намного круче встречавшихся нам до сих пор. Тягачи справлялись с резкими уклонами, но Виктор предупреждал нас крепче держаться, когда мы переваливали через край.
Все последние дни я провел на переднем сиденье рядом с Виктором, завороженно следя за его техникой вождения и пытаясь предвидеть, в какую сторону он свернет, чтобы не попасть в колею или избежать иного препятствия. К тому времени я уже познакомился со всеми его приемами безопасного вождения. И поэтому меня встревожило, когда после одного из крутых спусков по речному берегу он внезапно переключился на высокую передачу.
Перед нами был лес из высоких деревьев. Я ахнул, когда Виктор вдавил педаль газа и двинулся прямо на них с нашей максимальной скоростью в пятнадцать километров в час.
– Виктор, а где дорога? – крикнул я, пока мы неслись вперед.
Тон моего голоса, видимо, был достаточно выразительным, чтобы Виктору не понадобилось перевода. Он искоса взглянул на меня, как бы говоря: “Дорога? Кому она нужна, дорога?” И покатил прямо по лесу.
Деревья валились одно за другим, как куски тонкого картона. Обернувшись, чтобы посмотреть на повреждения, я обнаружил, что деревья, которые казались непроходимыми, на самом деле довольно гибкие. Они распрямлялись позади нас, словно захлопывая за нами дверь. Очевидно, деревья были молодыми, а их стволы – достаточно упругими, чтобы не получать серьезных повреждений.
Затем мы сделали короткую остановку в странной долине, чтобы собрать грибы для Олиной кухни. Проведя несколько часов взаперти внутри вездеходов, команда наслаждалась возможностью размять ноги в поле, усеянном грибами невероятного размера – некоторые достигали четверти метра в диаметре. Марина (на фото ниже) и Оля руководили работой.
Мы с Крисом остались изучать карты и сверяться с текущими координатами по GPS. Оказалось, что мы двигаемся недостаточно быстро. Поэтому я принял крайне непопулярное решение свернуть сбор грибов и вернуться на несуществующую “дорогу”. Едва возобновив движение, мы выехали к могучей реке Хатырке – самой глубокой и широкой реке Корякского нагорья.
Никогда не забуду этот момент. Когда мы подъехали к реке, обычно молчаливый Валерий Крячко наклонился вперед с заднего сиденья и что-то сказал мне по-русски.
– Валерий говорит, он совершенно не уверен, что нам удастся пересечь Хатырку, – перевел Саша. – Глубина меняется от года к году и от сезона к сезону.
Как это? Он что, серьезно?
Я вспомнил все встречи и планерки за последние шесть месяцев. Мы обсуждали правительственные разрешения, запасы продовольствия и топлива, погодные условия и медведей. Но ни на одной из этих встреч мы не обсуждали местность, с которой нам придется иметь дело, и проблемы, которые могут на ней возникнуть. Мне сказали, что будут дороги. Но дорог не было, а теперь путь нам преграждала довольно широкая река.
Почему я слышу об этом только сейчас, когда мы вышли к самой кромке воды? – растерянно думал я.
Саша продолжал переводить, теперь уже слова Виктора.
– Наши вездеходы по идее способны плавать, – сказал он. – За исключением того, что… ну,
