Отходя немного от основного направления нашей темы, отметим, что этот отрывок летописи интересен не только тем, что очерчивает границы Руси в конце XI века, но и тем, что впервые в истории здесь дано геополитическое определение Руси как «Север», который потомство Иафета получило в удел. Дело в том, что подобная геополитическая самоориентация России бытовала в научных трудах, в политических трактатах и художественной литературе до начала XX века, когда была неожиданно сменена на иную, «восточную» геополитическую ориентацию. Подмена произошла не случайно. Она происходила параллельно с внедрением разрушительных идей о «татарскости», «азиатскости» России, о расовой разнородности русских, их государственной и цивилизационной несостоятельности.
Для своих политических целей геополитическую ориентацию «Россия — Восток» приняли и русские евразийцы в 20—30-х годах XX столетия. В своих глазах и в глазах европейцев мы так и остаемся «Востоком», наследуя за этим и весь комплекс негативных идеологических ассоциаций. И, отказавшись жить на суровом, но благородном Севере, мы приговорили себя и бедную Россию стать грязным и бестолковым восточным базаром.
Вернемся к нашему святому летописцу. Итак, св. Нестор определяет все неславянские народы, дающие дань Руси, как потомство Иафета. Еще раз повторим здесь, что потомками младшего сына Ноя по Библейской историософии являются все европейские народы и славяне в их числе. Здесь мы видим не просто дань Библейской традиции, но и факт того, что кроме языковых различий св. Нестор не усматривал резкой грани между славянами, балтами и финнами. Можно допустить, что если бы различия по внешним признакам этих этносов были явными, св. Нестор обязательно отметил бы этот факт.
Конечно, это лишь предположение, которое, однако, имеет некоторые подтверждения на базе антропологических данных, о которых мы кратко уже сказали.
Русская, а затем и советская школа антропологии, являясь ведущей в мире, дает очень интересный материал о расовом типе славян и их соседей. Рамки данной работы недостаточны для более широкого антропологического анализа, поэтому мы ограничимся данными из работ наиболее известных наших антропологов с мировым именем: А. П. Богданова, А. А. Башмакова, В. П. Алексеева, Г. В. Лебединской.
В своей докторской диссертации по палеоантропологии славян, а также в ряде других исследований А. П. Богданов установил факт кардинальной значимости различий в форме черепной коробки между длинноголовым курганным населением Древней Руси и, в основном, круглоголовыми современными представителями русского народа (А. П. Богданов, 1879 год). В последней работе, которая подводит итог всем исследованиям ученого, А. П. Богданов пришел к выводу о брахикефализации современного населения под воздействием развития цивилизации (Водоапоу, 1892 год). Сходные процессы наблюдались не только в России, но и в Германии, Чехии, Швейцарии. Этот вывод русского антрополога, чрезвычайно передовой для своего времени, получил потом многочисленные подтверждения на самых разных материалах и прочно вошел в золотой фонд достижений русской антропологии.
Очень важную информацию мы можем почерпнуть в статьях И. А. Ильина, великого русского мыслителя нашего столетия, где он приводит данные известного русского антрополога первой половины XX века профессора А. А. Башмакова, который подытоживает процесс расового образования на территории всей России как органическое «единообразие в различии».
А. А. Башмаков пишет: «Вот эта формула. Русский народ... представляет собою в настоящее время некую однородность, ярко выраженную в черепоизмерительных данных и весьма ограниченную в объеме уклонений от центрального и среднего типа представляемой им расы. В противоположность тому, что все воображают, русская однородность есть самая установившаяся и самая ярко выраженная во всей Европе!»
Американские антропологи исчислили, что вариации в строении черепа у населения России не превышают пяти пунктов на сто, тогда как французское население варьирует в пределах девяти пунктов, объявленные идеологами национал-социализма расово чистыми немцы насчитывают около семи антропологических типов, а итальянцы — 14.
Профессор И. А. Ильин приводит в одной из своих статей данные А. А. Башмакова о том, что «средний череповой тип чисто русского населения занимает почти середину между ^русифицированными народами Империи». И. А. Ильин также пишет о том, что напрасно говорят о «татаризации» русского народа. «На самом деле, в истории происходило обратное, то есть русификация иноплеменных народов: ибо иноплеменники на протяжении веков «умыкали» русских женщин, которые рожали им полурусских детей, а русские, строго придерживающиеся национальной близости, не брали себе жен из иноплеменниц (чужой веры! чужого языка! чужого нрава!); напуганные татарским игом, они держались своего и соблюдали этим свое органически-центральное чистокровие. Весь этот вековой процесс создал в русском типе пункт сосредоточения всех творческих сил, присущих народам его территории» (Труд А. А. Башмакова вышел на французском языке в 1937 году в Париже («Пятьдесят веков этнической эволюции вокруг Черного моря»). Видимо, процесс угона большого количества русского населения в Казань и стал решающим фактором нынешней европеоидности поволжских татар, наряду, конечно, с угро-финским и древнеславянским субстратом. Одним словом, научно доказан факт, что при всем многообразии антропологических подтипов русский народ сохраняет удивительную расовую однородность и расовую преемственность по отношению к древнейшему населению Северо-Восточной Европы.
Известно, что население Волжской Булгарии в средние века, до татарского разгрома, было в основном европеоидным с незначительной монголоидной примесью. Этноним «татары» окончательно стало самоназванием поволжских татар лишь в начале XX столетия. До конца XIX века они «рекомендовали» себя как болгарлы (булгары). Кроме того, на территории древней Булгарии жили древние славяне, чье племенное самоназвание мы не знаем. Славяне эти приняли ислам и стали частью булгарского средневекового этноса. Исконные носители этнонима «татары» жили в Восточной Монголии и не имели ничего общего с теми, которые живут сейчас в России. Они говорили на древнемонгольском языке и обладали характерной монголоидной внешностью. Эти факты мы должны принимать во внимание, когда представляем себе исторических соседей русского народа и принимаем во внимание, что определенные этнические смешения в контактных зонах могли иметь место в истории.
Татаро-монгольское нашествие имело большое значение для этнической истории племен Восточной Европы. Но в отношении русского народа нашествие имело принципиально отличный характер последствий в сравнении с угро-финскими племенами Поволжья.
Карамзин пишет: «...несмотря на унижение рабства, мы чувствовали свое гражданское превосходство в отношении к народу кочующему. Следствием было, что Россияне вышли из-под ига более с Европейским, нежели Азиатским характером. Европа нас не узнавала: но для того, что она в сии 250 лет изменилась, а мы остались, как были. Ее путешественники XIII века не находили даже никакого различия в одежде нашей и Западных народов: то же, без сомнения, могли бы сказать и в рассуждении других обычаев». Историк А. Сахаров продолжает эту мысль: «Ни в законодательстве, ни в общественной мысли, ни в литературе, ни в живописи нельзя заметить ничего такого, что было бы заимствовано у монголо-татар. Вернейший показатель в этом отношении оценка монголо-татарского вторжения и ига самим народом. Все, что нам известно об устном народном творчестве XIV—XV веков, совершенно определенно и категорически свидетельствует о резко негативной оценке, данной народом монголо-татарскому вторжению и игу». Поэтому можно с уверенностью сказать, что тюрко-славянского этнического и культурного симбиоза, столь милого евразийцам всех степеней и посвящений, просто не существовало. Это плод недобросовестных фантазий или, в лучшем случае, заблуждений.
Разделяли эти заблуждения в России в основном доморощенные социал-демократы. Например, еще Н. Г. Чернышевский писал о народной русской душе: «Азиатского и византийского в нее вошло чрезвычайно много, так что народный дух совершенно изнемогал под игом чуждых влияний... Красивая славянская организация, миловидное славянское лицо искажались, сообразно восточным понятиям о красоте, так что русский мужчина и русская женщина, могшие следовать требованиям тогдашнего хорошего тона, придавали себе совершенно азиатскую наружность и совершенно монгольское безобразие».
Справедливости ради отметим, что в отличие от евразийцев Чернышевский резко отрицательно относится к восточной стихии и воспевает чистыи славянский тип. С другой стороны, потрясает безграмотность и неразборчивость в терминах. Поставить в один ряд два культурных мира — Азиатский и Византийский — совершенно невозможно. Византия питала своими живительными соками не только Россию, но и Европейское Возрождение.
