Это было странное место. Здесь и слыхом не слыхивали о Молодых Богах. За века изгнания я исходил все дороги Большого Хьёрварда и могу сказать: только там по неведомому капризу новых правителей Мира сохранились в неприкосновенности, живые и не лишённые сил, Древние Южные Боги. Я ощутил сгустившуюся предо мной грубую, как дерюга, магическую силу, едва только тропа скитальца привела меня в те края.
Там не виданные в Восточном Хьёрварде деревья мочили длиннолистные ветки в чёрной воде лесных рек. Удивительные звери, косматые ящеры, безволосые волки, многоглавые змеи сводили друг с другом счёты в непроглядном зелёном тумане листвы, гибких лиан и непроходимого кустарника. Среди лесов, на почтительном отдалении от рек, стояли селения, окружённые полями. Близко к рекам люди не подходили — в мрачных водах хватало зубастых любителей полакомиться человечиной. К полям вели оросительные каналы, перегороженные толстыми деревянными решётками.
А ещё — из каждой деревни была видна Гора, как её называли тамошние жители. Увенчанная белой короной вечных снегов серая громада с молчаливым презрением взирала на мельтешившую у её подножия жизнь. Там, в глубоких каменных недрах, гнездилась жестокая и старая сила, правившая этими землями. Туда, к широким воротам, тянулись длинные караваны с припасами и товарами, вереницы рабов; там, под мрачными сводами, совершались отвратительные обряды, описывать которые отказывается моё перо; там угрюмое эхо, постепенно слабея, несло по переходам и галереям последние вопли растянутых на алтарях, истекающих кровью под жертвенными ножами. В человеческих муках и страхе черпал силы правивший здесь Бог, так непохожий на Хрофта, хотя и одного с ним происхождения. Отец Дружин предпочёл крах всего своего царства, всей державы спасению подобной гнусной ценой.
Жители этой страны не отличались гостеприимством. В первой же деревне, куда я забрёл, несколько откормленных дюжих ратников набросились на меня, повалили и связали, после чего стали допрашивать, перемежая вопросы ударами бича. Я старательно изображал боль… — мне хватило оставленных Советом сил задерживать кнут в долях дюйма от тела. Выяснилось, что я брожу без разрешения какого-то начальника округи и, как злостный нарушитель установленных законов, подлежу немедленной отправке в Гору. Когда селяне слушали приговор, на лицах их я читал нескрываемую радость. Я не винил их за это — ведь странный и опасный чужак занимал место жертвы, которую они обязаны были избрать из своего числа. Жребий мог пасть на любого — друга, жену, соседа, мать, ребёнка…
Я решил не сопротивляться. Мне надели на шею тяжёлую колодку, приковали короткой цепью к более длинной, на которой, как гроздь ягод, уже были «нанизаны» десятка полтора угрюмых людей, так же, как и я, предназначенных в жертву кровожадному владыке Горы. Во взглядах большинства я читал лишь животный ужас; мало в ком ещё не угасли ярость и жажда борьбы.
Караван тронулся в путь. Мы шли богатой и благодатной страной, где земля давала по три урожая в год и где люди могли бы процветать, прикладывая куда меньше усилий, чем на каменистых равнинах моего родного Восточного Хьёрварда, — но повсюду царила бедность. Причина её открылась мне очень быстро — очень, очень многое поглощала ненасытная утроба Горы. Пределом мечтаний любого в этой стране было стать прислужником в главном капище, стражником или хотя бы метельщиком — там всегда был обеспечен жирный кусок. А что при этом нужно было обращаться со своими же соплеменниками и сородичами, как со скотом, похоже, мало кого здесь волновало. На бунтарей доносили поспешно и с охотой.
Но здешний народ в большинстве своём мало занимал меня. Куда больше интересовала меня Гора и её таинственный хозяин. Причём не столько его природа — все Древние Боги, в сущности, одинаковы по происхождению, — а силы, которыми он располагает, и то, как ему удается противостоять Молодым Богам. Тогда я ещё ничего не знал об ужасных обрядах, творимых в подземельях Горы… Причём я, Хедин, Познавший Тьму, понял тогда, что незаслуженно ношу свой титул. Мне открылись такие её глубины и такие способы черпать из неё силы, что, будь я даже на самом краю гибели, я никогда бы не прибег к ним, потому что за ними могло последовать нечто хуже гибели — что и ждало, затаясь до времени, обезумевшего хозяина Горы.
Наш караван в свой час добрался до первых длинных отрогов Горы, оттянувшихся далеко в стороны. Рабы, обречённые на смерть, шагали, уронив головы, молчаливые и безучастные ко всему. Я постарался как можно лучше изобразить простого Смертного; я хотел побольше увидеть и понять, найти ответы на свои вопросы до того, как здешний Бог поймёт, что его сети захватили слишком крупную и зубастую для них рыбу.
Все дороги, приводившие из отдалённых частей страны, сливались на огромной пыльной площади у исполинских ворот. И за этими воротами клубилась темнота, изредка пронзаемая багровыми и голубыми молниями, выдыхающая клубы удушливого желтоватого дыма, — ветер, сухой и горячий, нёс этот дым прямо на заполнившее площадь людское скопище, но никто не осмеливался даже утереть беспрерывно льющиеся из глаз слезы. Стражники в глухих масках, которым этот дым, похоже, нисколько не вредил, с шипастыми палицами прохаживались всё время по рядам, строго следя за съеживавшимися под их холодными взглядами людьми; и стоило кому-нибудь чихнуть или закашляться, как его тотчас хватали сами соседи; несчастного богохульника немедля передавали в руки воинов и, несмотря на его истошные вопли, поспешно уволакивали во тьму за воротами.
Мы долго стояли на солнцепёке, пока не появился некто в жёлтом балахоне, толстый и вальяжный, хотя и изрядно пропыленный, в сопровождении восьми стражников. Презрительно оттопырив губу, он наугад ткнул пальцем в нескольких приговоренных, в том числе и в меня. Нас оказалось пятеро; трое тотчас рухнули в пыль, визжа и пуская слюни; один, могучего телосложения оливковокожий бородач, явно уроженец северной части Южного Хьёрварда, стиснул кулаки и глухо зарычал с несдерживаемой яростью и рванулся было на толстяка в жёлтом, но тот благоразумно держался подальше, прекрасно зная длину цепи приговорённого…
Нас повели через ворота. Тупая сила здешнего хозяина давила на виски, словно в них было уперто по колу, на каждый из которых налегло десять сильных мужчин. Я не видел обычным зрением ни стен, ни потолка тоннеля, по которому мы шли. Одна клубящаяся тьма, прошитая огнистыми молниями и размытыми сполохами. По-над головами прокатывался то и дело мощный гул, дрожала земля, навстречу неслись клубы жёлтых ядовитых испарений.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
