34. На другой день старшая сказала младшей: вот, я спала вчера с отцом моим; напоим его вином и в эту ночь, и ты войди, спи с ним, и восставим от отца нашего племя.
35. И напоили отца своего вином и в эту ночь; и вошла младшая и спала с ним; и он не знал, когда она легла и когда встала,
36. И сделались обе дочери Лотовы беременными от отца своего,
Заключительный раздел исследуемой главы содержит в себе печальную историю падения Лота. Лот, всю жизнь бывший живым обличением содомлян по чистоте своих нравов (2 Пет. 2:7), под конец своей жизни сам, до некоторой степени, уподобился им, вступив в преступную связь со своими дочерями. Подобные противоестественные связи редко практиковалась даже у язычников (1 Кор. 5:1[667]), в законе же Моисеевом за них прямо назначалась смертная казнь (Лев. 18 гл. и Втор. 27 гл.). Неудивительно, что многим экзегетам все это повествование кажется крайне соблазнительным и маловероятным. Но более вдумчивый анализ текста и принятие во внимание всех побочных обстоятельств значительно уясняют дело. Что касается личности самого Лота, то большую половину его вины, как и некогда вины Ноя (9:21[668]), снимает то обстоятельство, что преступное деяние совершено было им в состоянии опьянения и без всякого сознания его значения, как это ясно дважды подчеркивается библейским текстом (окончания 33 и 35 ст.).
Гораздо труднее, конечно, оправдать поведение дочерей Лота, со стороны которых ясно видно обдуманное намерение и коварный план. Но и здесь можно указать целый ряд смягчающих их вину обстоятельств: во-первых, поступком их, как ясно видно из текста, руководило не любострастие, а похвальное намеение восстановить угасающее семя отца (32 и 34); во-вторых, прибегли к данному средству, как к единственному исходу в их положении, так как они, по свидетельству текста, были убеждены, что, кроме отца, у них нет больше никакого мужчины, от которого они могли бы получить потомство (31 ст.). Такое ложное убеждение сложилось у них или потому, что они считали все остальное человечество погибшим, или, что более вероятно, потому, что никто не хотел иметь общения с ними, как выходцами из проклятых Богом городов. Наконец, объяснением, а следовательно, и некоторым извинением поступка дочерей Лота служат условия обстановки всей предшествующей их жизни в обществе развращенных содомлян и под непосредственным влиянием недалеко ушедшей от своих сограждан матери.
37. и родила старшая сына, и нарека ему имя: Моав (говоря: он от отца моего). Он отец Моавитян доныне.
38. И младшая также родила сына, и нарекла ему имя: Бен-Амми (говоря, он сын рода моего). Он отец Аммонитян доныне.
В силу своего взаимного родства, моавитяне и аммонитяне и в Библии нередко выступают вместе. Как дети греха и беззакония, они являются в Библии предметом проклятия и отвращения (Втор. 23:3;[669] 3 Цар. 11:6-7;[670] Ис. 16:12-14;[671] 1 Пар. 20:3[672]), но, как родственные по плоти избранному народу еврейскому, они в конце концов имеют получить прощение и спасение (Иер. 48:47;[673] 49:6[674]).
Глава 20.
1. Авраам и Сарра поселяются в Гераре.
1. Авраам поднялся оттуда к югу и поселился между Кадесом и между Суром; и был на время в Гepape.
“Авраам поднялся оттуда к югу..”Когда пребывание в долине Мамре сделалось неудобным, вероятно, по причине тяжелых, удушливых газов, выходящих из соседней котловины “Сиддим,” (котловина Мертвого моря находится за горами.) после бывшей в ней страшной катастрофы (19 гл.), тогда патриарх Авраам со всеми своими стадами поднимается из нее и откочевывает к “югу,” или, как выражено в еврейском тексте, в землю “Негеб,” как назывался южный, степной округ Палестины.
“и поселился между Кадесом и между Суром…”Кадес, переименованный впоследствии в Мишпат, лежал в юго-восточном углу Сирии и был одним из конечных пунктов похода Кедорлаомера (14:7;[675] Чис. 34:4[676]). Пустыня “Сур” была расположена почти напротив, в юго-западном углу, и носит теперь название “Джифар.” Очевидно – это были границы страны “Негеб.”
“и был на время в Гераре..”Герар вместе с Газой составлял южную границу ханаанской территории (10:19[677]) и служил столицей филистимлян Он находился в 25 милях от города Еловферополиса, в 3-х часах на северо-восток от Газы, на месте современных развалин Умм-Ель-Герар и Кир-бет-Ель-Герар.
2. Авимелех, царь герарский, берет Сарру в свой дом.
2. И сказал Авраам о Сарре, жене своей: она сестра моя. (Ибо он боялся сказать, что это жена его, чтобы жители города того не убили его за нее.) И послал Авимелех, царь Герарский, и взял Сарру.
“И сказал Авраам о Сарре… она сестра моя…”Этот уговор, как мы знаем, был заключен у Авраама с Саррой еще перед самым выходом из Ура Халдейского, был однажды повторен в Египте и теперь повторяется еще раз (12:11; 20:13). Слов этого стиха, стоящих в скобках, не имеет еврейская Библия; но уместностъ их в греческой и славянской Библиях оправдывается предшествующим контекстом 12:11-12.[678]
“Авимелех, царь Герарский… взял Сарру…”Имя “Авимелех” семитического происхождения и буквально значит: “отец мой, царь,” или “царь-отец.” Оно служило общим титулом филистимских царей наподобие того, как “фараон” у египтян, “падишах” у др. персов и нынешних турок и т.п. Странным, по-видимому, кажется то, чем мог прельститься Авимелех в девяностолетней Сарре (17:17[679]). В ответ на это предполагают, что или Сарра, получив от Бога способность к деторождению, получила и физические силы, необходимые для этого, и, следовательно, как бы вновь расцвела (Иоанн Златоуст и др.), или же, что Авимелех таким путем хотел завязать дружу и союз с мнимым ее братом, богатым и могущественным номадом-патриархом Авраамом.
3. Бог является Авимелеху во сне.
3. И пришел Бог к Авимелеху ночью во сне и сказал ему: вот, ты умрешь за женщину, которую ты взял, ибо она имеет мужа.
“И пришел Бог к Авимелеху ночью во сне…”Охраняя чистоту будущей матери обетованного сына, Бог является Авимелеху и вразумляет его. В еврейском тексте здесь он назван “Элогим” – “Творец вселенной,” т.е. тем самым именем, под каким Он смутно был известен и у языческих семитов, хотя и с примесью различных заблуждений. Явление Творца ночью и во сне было обычной формой откровения Его язычникам, напр., фарану (41:1) или Навуходоносору (Дан. 4:5).
“вот, ты умрешь…”Основываясь на последующем контексте (17 ст.), можно думать, что Авимелех в это время был сильно болен, и потому такая угроза была особенно действительна
4. Авимелех же не прикасался к ней и сказал: Владыка! неужели ты погубишь (не знавший сего) и невинный народ?
“Владыка! неужели Ты погубишь… и невинный народ?…” В очередной раз мы встречаем здесь обращение к Господу, как Промыслительному и Милосердному Судие – в еврейском тексте это слово – Адонай (от корня дан – судья). И опять это обращение связано с контекстом призвания Божиего милосердия и правосудия. Таким образом, имеется очередное подтверждение совершенной абсурдности точки зрения, что Адонай (а также и Иегова, Элогим) являются именами Бога. Названия эти Господа, соответствующие русским определениям – Милосердный Судия, Сущий, Творец Вселенной используются в еврейском тексте строго в соответствии с сопутствующим контекстом.
В данном случае, как самое это обращение к Богу, так и исповедание Его Правосудия, напоминающее подобные же речи Авраама (18:23-25), дает ясные доказательства того, что следы истинного богопознания еще не вовсе исчезли из памяти лучших представителей ханаанских племен, одним из числа которых является в данном случае и Авимелех герарский.
5. Не сам ли он сказал мне: она сестра моя? И она сама сказала, он брат мой. Я сделал это в простоте сердца моего и в чистоте рук моих.
“Я сделал это в простоте сердца моего и в чистоте рук моих…”Оправдываясь в своем поступке, Авимелех говорит, что он допустил его не по злоупотреблению правом сильного, а по неведению, будучи сам введен в заблуждение; в действительности же, ни с внутренней (простота сердца), ни с внешней (чистота рук) стороны в его действии не заключалось ничего преступного. Так рассуждал Авимелех с точки зрения своей, хананейской, морали, где взятие незамужней женщины в гарем царя почиталось честью, а не бесчестием для нее.
6. И сказал ему Бог во сне: и Я знаю, что ты сделал сие в простоте сердца твоего, и удержал тебя от греха предо Мною, потому и не допустил тебя прикоснуться к ней;
“Я знаю… потому и не допустил тебя прикоснуться к ней.” В содержании этого стиха заключен целый ряд глубоких истин: во-первых, здесь обнаруживается божественное всеведение, которое проникает в глубину наших помыслов и чувств; во-вторых, здесь раскрывается то высокое свойство Божественного Правосудия, по которому оно судит и оценивает поступки людей не по внешним факам, а по их внутренним мотивам и нравственному настроению виновного; наконец, отсюда же вытекает и представление о Боге, как о верховном охранителе святости и чистоты брачного союза.
