– Искусник, пошел вон! – услышал он приговор, но тут же сообразил, что голос этот принадлежит ему самому: его собственное сознание насмехалось над ним.
Сейчас, когда старик услышал самое страшное, чего так боялся, вся робость враз исчезла, уступив место негодованию. Спина Толлеуса распрямилась, и уже другим, сильным и уверенным голосом он продолжил:
– Не так ли? Да, я искусник, который пришел купить услугу. Нет так нет, я уйду. Или открывайте! Невежливо держать клиента под дверью!
В ответ не донеслось ни звука. Старик медлил, столкнувшись с дилеммой: просто уйти или потратить немного маны и сделать что-нибудь, о чем потом пожалеет. Вдруг дверь, украшенная затейливой ковкой, плавно ушла внутрь, и в проеме показался волк. Увидеть здесь дикого зверя было настолько неожиданно, что Толлеус даже не испугался, только безмерно удивился.
– Извините за ожидание, – вновь раздался дребезжащий голос.
Звук шел от волка, но старик был уверен, что говорит не лесной хищник: страшная пасть не открывалась. Волк просто стоял не двигаясь, глядя перед собой стеклянными глазами. Толлеус поискал источник голоса и тут же разглядел его: вокруг шеи зверя наподобие манто, обвилась бледная тварь – не то змея, не то червяк странной формы. Короткое по змеиным меркам тело, зато толстое – с руку как минимум. Венчали это недоразумение круглые глаза навыкате и вполне человеческий рот.
– Я дежурный чародей школы и сейчас приму вас. Следуйте за провожатым!
Толлеус, медленно выдохнув гнев в вечернюю прохладу, шагнул внутрь. Он пойдет хоть за волком, хоть за скелетом из памятных видений, лишь бы тот привел его к мечте. И все же белесая тварь, назвавшаяся дежурным чародеем, поразила и напугала кордосца. Пожалуй, ее он боялся больше, чем грозного лесного хищника.
Едва Толлеус оказался внутри, волк стремительной тенью сместился к стене, передними лапами нажав на рычаг, отчего дверь за спиной искусника тут же закрылась. Далее зверь схватил зубами стеклянный фонарь со свечой внутри, развернулся и потрусил по коридорам школы. Старику ничего не оставалось, кроме как с опаской последовать за ним.
Неожиданно коридоры и повороты кончились и искусник вслед за хищником оказался с другой стороны дома в маленьком дворике. На стенах висели красивые лампы, в которых плясал огонь. Аккуратно подстриженные деревья и декоративные кусты окружали небольшой пруд с юркими рыбками. В пруду что-то светилось, красиво очерчивая подводный мир.
Толлеусу показалось, что в саду темновато, и сейчас же, словно прочтя его мысли, трава вокруг него засветилась нежным изумрудным цветом. Старик, опершись на посох, наклонился рассмотреть диво. На каждой травинке сверху рос шарик-бутончик, и светился именно он. Никаких конструктов и тем более плетений не наблюдалось. Просто тут росла какая-то особенная трава.
Во дворике находился человек. Искусник сразу даже не приметил его, потому что тот не сидел на специальной лавочке, а развалился на большом природном камне на берегу пруда. Мужчина (судя по ауре, чародей) лежал неподвижно и, кажется, дремал. Однако когда Толлеус прошел по извилистой, мощенной крупным булыжником тропинке и вступил в круг света, хозяин повернул к гостю голову и открыл глаза. Секунду он с интересом разглядывал искусника, потом жестом пригласил присесть. Толлеус так же пристально разглядывал чародея. Приятное, чисто выбритое лицо, простая, без изысков одежда. Возраст вроде средний, но старик утверждать бы так не стал, зная по опыту, что перед ним запросто может оказаться ровесник: все-таки чародеи жили дольше искусников.
– Меня зовут Примус эль Морро. Чем могу служить? – приподнял бровь чародей.
Похоже, именно он разговаривал с Толлеусом устами белесого червя, и, стало быть, знал о цели визита. Старик едва заметно улыбнулся: по крайней мере, его приняли, и теперь начинаются обычные деловые переговоры.
– Мастерство целителей вашей школы известно далеко за ее границами, – сделал комплимент искусник. – Хотелось бы, так сказать, лично увидеть, а лучше почувствовать…
– Да, конечно, – благодушно согласился Примус. – Но, как вам известно, хорошее качество стоит дорого.
Безусловно, Толлеус знал, что проклятые чародеи дерут три шкуры, и даже собирался заплатить. Однако что такое «дорого» в понимании собеседника, он не мог предположить. И абсолютно не представлял, что сейчас последует. Раскрывать же заранее сумму своих сбережений не хотелось. И дураку ведь понятно, что цену выставят совсем не реальную, а ровно такую, на какую согласен клиент.
– Великая империя Кордос – богатая страна. Ее жители совсем не бедствуют. Но скажите же, что конкретно вы можете предложить лично мне. – Толлеус специально выделил слово «лично», намекая тем самым на индивидуальный подход.
Оробосец слегка нахмурился, что-то прикидывая в уме.
– Я так понимаю, обычная пластика ауры вас не интересует? Вас что-то беспокоит? – наконец спросил он.
– Я старый больной человек, – как бы извиняясь, развел руками искусник. – Но я слышал, что чародеям под силу вырастить любой поврежденный орган… Я бы хотел новое сердце.
Внутренне сжавшись, Толлеус хищно уставился на собеседника, бдительно ловя малейшую реакцию. Даже если ему сейчас откажут, по интонации голоса, по паузе перед ответом, по дрожанию век он сможет многое понять.
Искусник и в самом деле многое понял: чародей растерялся совершенно искренне. Вот только что был уверенный в себе хозяин, а теперь – не сдавший экзамен на ступень ученик.
– Наши методы несколько иные… – с трудом нашелся Примус. – Мы восстанавливаем органы через ауру. Так лучше и безопаснее для пациента. И дешевле, что немаловажно.
– Лучше, говорите? – скептически протянул Толлеус. – Дешевле?.. Ну скажите, во сколько мне обойдется ваша помощь.
– Не сомневайтесь, все сделаем в лучшем виде и лишнего не возьмем. Пройдемте в кабинет, чтобы я мог исследовать ваше состояние более подробно.
Глава 15
Заклинатель чар Примус
Нечасто искусники забредают в чародейские школы. Точнее, никогда. И вот на тебе – на ночь глядя явился один. Да какой! С незаблокированным жезлом. Значит, работник посольства. Иначе в Оробос не пустят. Значит, лицо насквозь официальное и априори враждебное. Искусник пришел якобы полечиться, как простой клиент. Приди он с наглухо закупоренным жезлом, малюсенькая вероятность правдивости такой истории была бы. Но не в этот раз! Даже смешно со стороны Кордоса допустить такой прокол. Хотя эти искусники сами не свои, когда речь идет о посохах. Носятся с ними, как младенцы с мамкиной титькой, и изо рта, то есть из рук, не выпускают. Наверное, даже спят с ними, обнимая, как женщину.
