А теперь и это они теряют.
Когда Ким и ее невестка ушли на рынок, Сонджа закрыла дверь за ними. Но едва она повернулась к кухне, как услышала стук.
Хансо стоял перед ней в черном пальто поверх серого шерстяного костюма. Его волосы были еще темными, без седины, и лицо почти не изменилось, разве что линия подбородка стала более массивной. Сонджа взглянула, нет ли на нем прежних белых кожаных туфель. Но теперь он носил башмаки из черной кожи со шнуровкой.
— Прошло немало времени, — спокойно сказал Хансо, входя в ресторан.
Сонджа невольно отступила.
— Что ты здесь делаешь?
— Это мой ресторан. Ким Чанго работает на меня.
Голова ее пошла кругом, и Сонджа без сил опустилась на ближайшую подушку.
* * *
Хансо нашел ее одиннадцать лет назад, когда она продала подаренные им часы. Владелец ломбарда предложил их ему, а остальное было простой детективной работой. С тех пор Хансо регулярно следил за тем, что с ней происходило. После того как Исэк попал в тюрьму, он понял, что ей нужны деньги, и придумал для нее работу в ресторане. Ростовщик, который одолжил деньги Ёсопу, тоже работал на него. Жена Хансо была старшей дочерью влиятельного японского ростовщика из Кансая, и Хансо был усыновлен тестем, получив его фамилию Моримото, потому что сыновей у того не было. Ко Хансо, чье официальное имя было Хару Моримото, жил в огромном доме в пригороде Осаки вместе с женой и тремя дочерями.
Хансо отвел Сонджу к столу, за которым она сидела всего несколько минут назад с Кимом и Кёнхи.
— Надо немного выпить. Оставайся здесь, а я принесу чашку. Тебя, похоже, взволновало мое появление.
Хансо уверенно ориентировался в помещении и вскоре вернулся из кухни с чашкой.
Сонджа все еще не в силах была говорить.
— Ноа — очень умный мальчик, — гордо сказал Хансо. — Красивый ребенок и отличный бегун.
Она старалась не показывать ему свой страх. Откуда он это знал? Теперь она вспоминала каждый разговор с Кимом о ее сыновьях. Ноа и Мосасу много раз бывали с ней в ресторане.
— Что тебе нужно? — спросила она наконец, пытаясь выглядеть спокойнее, чем была на самом деле.
— Вы должны немедленно покинуть Осаку. Убеди свою сестру и зятя, что надо уехать. Это во имя безопасности детей.
— Почему?
— Потому что скоро здесь начнутся массированные бомбежки.[19]
— О чем ты говоришь?
— Американцы собираются бомбить Осаку, все произойдет через несколько дней. Самолеты В-29[20] уже в Китае. Теперь они нашли базы на островах. Японцы проигрывают войну. Правительство знает, что никогда не сможет победить, но не признает этого. Американцы знают, что японские военные скорее пожертвуют всеми японскими мальчишками, чем признают свою неправоту. К счастью, война закончится до того, как Ноа будет мобилизован.
— Но все говорят, что дела на фронте развиваются в пользу Японии.
— Не надо верить всему, что слышишь от соседей или читаешь в газетах.
Сонджа инстинктивно оглянулась на окно и переднюю дверь. Если кто-то услышит такие предательские слова, они оба попадут в тюрьму. Она неоднократно говорила сыновьям: никогда, никогда не говорить ничего дурного о Японии или ходе войны.
— Ты не должен так говорить. У тебя могут быть проблемы…
— Здесь нас никто не слышит.
Она прикусила нижнюю губу и уставилась на него, все еще не в силах поверить в его появление. Прошло двенадцать лет. Но перед ней было то же лицо — то, которое она так сильно любила. Она любила его лицо, как любила сияние луны и холодную голубую воду моря. Хансо сидел напротив нее, и он смотрел ей в глаза, смотрел с добротой. Однако он остался сдержанным, уверенным в каждом жесте и слове. Он ни на мгновение не колебался. Он не походил ни на ее отца, ни на Исэка, ни на ее зятя или Кима. Он отличался от всех, кого она когда-либо знала.
— Сонджа, ты должна покинуть Осаку. Я пришел сюда, чтобы рассказать тебе об этом, потому что бомбы вот-вот уничтожат этот город.
Почему он не пришел раньше? Почему он держался в тени всю ее жизнь здесь? Сколько раз он видел ее, когда она его не видела?
Сонджа поняла, что гневается на Хансо, и удивилась этому.
— Они не согласятся уехать, а я…
— Ты о своем зяте? Он может быть дураком, но это не твоя проблема. Сестра согласится, если ты ей все объяснишь. Этот город построен из дерева и бумаги. Он сгорит, как большой костер, как только на него упадут первые американские бомбы. — Он помолчал. — Твои сыновья будут убиты. Ты этого хочешь? Я уже давным-давно отправил отсюда своих дочерей. Родители должны принимать на себя ответственность, ребенок не может защитить себя сам.
Тогда она поняла. Хансо беспокоился о Ноа. У него была японская жена и три дочери. Но у него не было сына.
— Откуда ты все это знаешь? Откуда ты знаешь, что произойдет?
— Откуда я знаю, что тебе нужна работа? Откуда я знаю, когда Ноа идет в школу, и что его учитель математики кореец, который притворяется японцем, что твой муж умер, потому что не вышел из тюрьмы вовремя, и что ты одна в этом мире? Это моя работа — знать то, чего не знают другие. Откуда ты узнала, как делать кимчи и продавать его на улице, чтобы заработать деньги? Ты знала, потому что хотела выжить. Я тоже хочу жить, а если я хочу жить, я должен знать то, чего другие не знают. Теперь я сообщаю тебе нечто очень ценное. Не потеряй эту информацию. Мир может попасть в ад, но тебе нужно защитить своих сыновей.
— Мой шурин не покинет свой дом.
Он рассмеялся.
— От дома останется кучка пепла. Японцы не дадут
