Он оживил ее, пробудил ото сна, но этим и погубил.
Мысленно окидывая взглядом руины обеих своих жизней, Кэтрин не ощущала какой-то особой горечи или злости. Создав мадам Венну и распахнув двери «Золотой жемчужины», она знала, что все это не продлится долго. Ее тайны были известны слишком многим. Появление Ройлза нужно было воспринять как знак того, что пора сниматься с насиженного места.
Однако к тому времени в ее жизни уже был Сэйнт, и она, упиваясь своей властью над ним, не хотела думать об этом. Она по глупости своей решила, что контролирует ситуацию. Это привело к тому, что пострадали близкие ей люди. И с этим ей придется жить до конца своих дней.
Кэтрин выпрямила спину и расправила плечи, когда в дверь постучал кто-то из слуг. Она посмотрела на серебряную маску, которую держала в руках. Ее заказал Сэйнт взамен той фарфоровой, которую разбил. Вообще-то маска была ей уже не нужна, но она не хотела ее оставлять, ведь это был его подарок. Нечасто ей приходилось встречать такой бескорыстный жест.
Чуть повернув голову, она сказала через плечо:
— Берите маленький чемодан и подготовьте остальные. Я пришлю за ними, когда устроюсь на новом месте.
— Имя у вас тоже новое появится?
Услышав голос Сэйнта, Кэтрин стремительно развернулась. Он ничуть не изменился с тех пор, как она в последний раз пожирала его глазами, запоминая каждую черточку его лица. Новой встречи она не ждала. Казалось, для обоих было бы лучше обойтись без долгих, неловких и волнительных проводов.
— Вы… Вы знаете?
Он посмотрел ей прямо в глаза и прикрыл дверь, чтобы их никто не подслушал.
— Знаю что, Кэтрин? Что вы — мадам Венна, одна из самых известных владелиц борделей в Лондоне? Бессердечная шлюха, обманывавшая меня с нашей первой встречи?
Кэтрин вжала голову в плечи. Она заслужила все эти обвинения, но больнее всего ее укололо разочарование, которое она прочитала в его глазах.
— Не бессердечная, Сэйнт. С вами я такой никогда не была, и от этого все беды.
Сэйнт промолчал, а она не удержалась и спросила:
— Давно вы узнали?
— Когда мы были у Синклеров, — отрывисто произнес он.
Сэйнт в тот вечер себя вел как-то странно. Кэтрин вспомнила, как он спорил о чем-то с Фростом. О ней?
— Фрост тоже знает?
— Все мои друзья знают, Кэтрин. Мы стараемся не иметь друг от друга секретов. — Держа руки за спиной, он подошел к ней и остановился, когда между ними осталось лишь не сколько дюймов. — Когда лжешь тем, кого любишь, это ничем хорошим не заканчивается.
Она закусила губу, борясь с желанием расплакаться. Прокашлявшись, Кэтрин попыталась казаться спокойной.
— Что ж, ваши слова подтверждают правильность моего решения. Действительно пора покинуть Лондон. Это нужно было сделать еще несколько лет назад, вот только я…
— Что? — Он придвинулся к ней еще ближе, не желая, очевидно, отпускать ее с миром. — Остались, потому что решили быть поближе к семье, которой вы никогда не были нужны? Или потому, что не могли отказаться от меня? Почему бы вам хотя бы раз в жизни не сказать правду?
От столь резких слов глаза ее сузились, она готова была взорваться.
— Я осталась, потому что «Золотая жемчужина» приносит баснословный доход. Зачем мне отказываться от такого прибыльного предприятия? — Тайные помыслы мадам Венны раскрылись, когда она подняла руку и погладила его красивое лицо. — Деньги, власть… И джентльмен, обладавший ими, который хотел разделить со мной ложе…
— Довольно! Хватит игр.
— О, а я думала, мы только начали, мой дорогой, — сказала она голосом мадам Венны.
Она считала, что это невозможно, но суровое лицо Сэйнта сделалось еще суровее. Кэтрин сокрушенно вздохнула. Пожалуй, Сэйнт был прав. Пришло время прекратить игры.
— Хорошо. Вы победили.
— Вы так и не ответили на мой вопрос, — сказал он и взял ее за руку, чтобы не дать уйти. — Вы измените имя?
Кэтрин пожала плечами.
— Думаю… да. Мадам Венна не сможет вернуться в Лондон. Кэтрин Деверолл, похоже, тоже лучше исчезнуть. — Ее охватило волнение, когда он не дождалась от него никакой реакции. В конце концов, не выдержав тишины, она крикнула: — Зачем вы пришли? Вы же не собирались встречаться со мной!
— Вы и в самом деле так думаете? — Он скрестил руки на груди и прислонился к кроватному столбику. — Значит, вы были невнимательны.
Кэтрин опустила взгляд на серебряную полумаску у себя в руке.
— Наверное, мне нужно извиниться за то, что я не поблагодарила вас.
— Зачем? Вы же все равно не собирались этого делать.
На этот раз в его голосе ясно прозвучала злость, что было неудивительно после всего, что она сделала. Тонкие края серебряной маски больно впились в пальцы. Боясь, что ненароком погнет полумаску, Кэтрин осторожно положила ее на маленький сундучок, стоявший рядом.
— Я подумала, что так будет лучше.
Брови Сэйнта удивленно поднялись.
— Лучше для кого, Кэтрин?
Она сделала неопределенный жест рукой.
— Для вас… И для меня. Вам бы нужно поблагодарить меня за то, что я собиралась уехать без шума.
— Поблагодарить… — повторил он, как будто пробуя слово на вкус. На лицо его наползла туча, когда он опустил руки и шагнул к ней. — Скажите спасибо, что я не перекинул вас через колено и не отшлепал за такую заботу.
Эти грубые слова заставили ее вскинуть голову.
— Послушайте, Сэйнтхилл, вы не имеете права…
— Имею, дурочка моя! — Он схватил ее за плечи и притянул к себе. — Думали, можете оставить Лондон и меня и укатить без оглядки?
Она прощалась с домом, с друзьями, с «Золотой жемчужиной» и до сих пор не проронила ни слезинки, но Сэйнту удалось лишить ее самообладания за несколько минут.
— Зачем вы так со мной? — спросила Кэтрин, с трудом сдерживая слезы.
— Почему вы не боретесь за нас? — прогремел в ответ Сэйнт.
Кэтрин отшатнулась, как от пощечины.
— Сэйнт, нельзя всегда поступать, как хочется. Даже вам.
Она развернулась, прикидывая, успеет ли добежать до двери раньше него. Но Сэйнт догадался, что она задумала, и ловко перехватил ее, не успела она сделать и двух шагов.
— Ну нет, мисс Деверолл… — Он встряхнул ее. — Шесть лет назад вы уже проявили трусость, и я смирился, потому что думал, что ничего не значу для вас.
— Это не так.
Сэйнт удивленно воззрился на нее.
— Будь на моем месте человек послабее, ваш острый язычок мог бы толкнуть его на убийство!
От ее возмутительной лжи его глаза превратились в два яростных голубых огонька. Сэйнт, не отпуская ее, развернулся и бросил ее на кровать. Она упала спиной на матрац и уползла бы, если бы он не пригвоздил коленом ее платье.
