показания, что наш папа был перед смертью немножко не в себе. Это и так видно, жениться на молодой кобыле… неудивительно, что рано умер.
Моника оторвалась от мороженого и смотрела на сестру, будто впервые видит, впрочем, только сейчас заметила, что они абсолютно чужие. По духу чужие.
— Я не смогу соврать, что папа был сумасшедшим, — произнесла она, глядя прямо в лицо Галине. — Ты же этого хочешь?
— Ему уже все равно, его нет.
— А мне не все равно, это… это как-то подленько, на предательство похоже, — вдруг заявила инфантилка, которую всерьез никто не воспринимал.
Галина сложила ладони, переплела пальцы рук и прижала к груди, любуясь клинической идиоткой, ее же лечить надо, и заговорила как доктор:
— Милая моя… Кто тебе набил голову этим бредом? Неужели Ярик? Бедняжка, ты, может, забыла, что загородный дом строил наш отец? Как и квартиру, и машину, драгоценности нашей матери купил, она берегла их для нас, а папа отдал Майке. Или ты считаешь, нашего папу она полюбила большой и чистой любовью?
— Я ничего не считаю. — Но в интонациях глупышки появились нотки упрямства. — Просто не могу оболгать отца, которого уже нет.
— Вот именно, нет! — Галина встала на ноги, собираясь уйти. — Он не меньше лгал, поверь мне, если я кое-что расскажу, тебе это очень не понравится. Слушай, девочка, возьми головку в руки и заставь себя немножко подумать, это полезно.
И отправилась в прихожую, Монике пришлось идти за ней, чтобы проводить, по пути подумала: «Галка такая злая, потому что не ест мяса и сладкого». Вернувшись, она села на диван, включила телевизор и приступила к уничтожению мороженого, время от времени нажимая на пульт, чтобы поменять канал. Съела много, ела до тех пор, пока не опротивело, потом уснула, а проснулась утром с температурой, охрипшая, глотать больно, тело ломит. Позвонила на работу, чтобы предупредить: заболела. Но помощник Ярослава, а теперь ее, напомнил:
— Только не сегодня! Через два часа у вас встреча с подрядчиками, подписание договоров. Нельзя не прийти, это очень важно для нас, очень.
Надо было не вчера съесть мороженое и выпить ледяные напитки, а сегодня! Моника пришла к печальному выводу: она не думает головой, это тяжело признать, но не думает ведь, ею управляют эмоции. Выпила таблетку, оделась, приказала себе молчать на встрече по-умному и поехала в офис, догадавшись вызвать такси. Моника вполне сносно себя чувствовала, даже порадовалась, что одна таблетка помогла, правда, горло мучила боль, но придется терпеть.
Документы подписали, можно выдохнуть! Моника еще часик разбиралась в специальных терминах, и ей впервые захотелось материться, ибо не укладывались они на полочках в ее памяти. А потом внезапно стало плохо. Моника позвала Виталика и попросила вызвать ей машину, ему стоило только взглянуть на нее, чтобы предложить другой вариант:
— Может, скорую?
— Нет, я домой. Сейчас лягу в постельку и… все пройдет.
Помощнику пришлось вести ее под руку к лифту, затем к машине, а усадив, попросил таксиста:
— Подождите пару минут, я позвоню мужу… — Через минуту он разговаривал с Ярославом. — Извините, но тут ваша жена заболела… Не знаю, но температура высокая, она почти в отключке, я посадил ее в такси. Сама Моника до квартиры не дойдет, что делать?.. Нет, не могу, через десять минут у меня показ объекта… А, хорошо. До свидания. — Виталий наклонился к водителю. — Шеф, отвези девушку и подожди мужа у дома, он уже едет. Обещан двойной тариф.
— Нет проблем, — сказал шофер, поворачивая ключ в замке зажигания.
Павел и Вениамин остановились в гостинице…
…сегодня уже поздно что-либо узнавать. Городок маленький, номер на двоих убогонький — одноместных нет, удобства в коридоре, но мужчин этими мелочами не испугать. Феликс остался работать вместо Павла со свидетелями — пока свидетелями, ведь никому не дано знать наперед, как повернется колесо фортуны для членов семьи, в которую влилась Майя.
Женя добывает сведения о Юге, заодно Сорину поручено выяснить, кто есть Бронислав Максимович. К сожалению, фамилия мумии, как назвала его Инга, неизвестна, зато известно, что он очень богат, раз легко разбрасывался часами бешеной стоимости. На подобную щедрость далеко не каждый толстосум способен, а только редчайший экземпляр, к тому же имя довольно редкое, сказочный богач с редким именем — шансы найти его есть.
Переночевав, позавтракали в гостиничной кафешке, приятно удивившись вкусной кухне, и отправились в местный отдел СК к следователю Макову. Городок понравился — чистенький, кругом цветники, клумбы с яркими цветами, которые делают улицы нарядными, несмотря на серый колер зданий.
Макову лет сорок, плотный и круглолицый, как Веня, но в отличие от второго явно энергичный сверх меры. Встретил он гостей радушно, иначе и быть не могло, предложил переселиться в его дом или в частную гостиницу, Павел отказался:
— Мы не на месяц приехали, полагаю, и недели здесь не пробудем, нас устроит и скромная гостиница. С кого начнем?
— С Александры, — собирая со стола ключи, смартфон, солнцезащитные очки и барсетку, сказал Маков. — Я с ней еще вчера договорился. Ну-с, поехали?
* * *
Она так и представилась, как называла ее Инга:
— Шура. Вы садитесь. А ну, марш в дом, — скомандовала она двум мальчуганам лет десяти и шести, до этого дети что-то писали.
Дом у Шуры частный, двор оплетен виноградом, как у многих на этой улице, двое сыщиков подумали, что это мода такая, но Маков сказал, что данную моду диктует летний зной. И площадь используется рационально: летом тень дает, осенью собирают виноград и пускают на вино или сок. Под виноградным тентом и стоял большой стол, накрытый клеенкой, и длинные скамейки. Как только гости расселись, Шура позвала:
— Нина! Нин!..
— Да, мама? — выглянула из окна девочка лет тринадцати.
— Принеси лимонад для гостей. Стаканы не забудь.
Вроде бы она и строго обращалась с детьми, но строгость звучала мягко, отсюда вывод сделал Павел: Инга права, Шура женщина добрая. Ее, конечно, не сравнить ни с Ингой, ни с убитой, тем не менее она симпатичная, мелкие черты лица излучают свет, взгляд небольших глаз умиротворенный, улыбка Джоконды. Наверняка дети ее любят — Шура учительница в школе, преподает в старших классах русский и литературу, да, и так бывает: училась на тройки, но выучилась.
Тем временем Нина принесла стеклянную емкость с краником у самого дна, налила в стаканы оранжевого шипучего напитка и поставила их перед гостями, а также перед мамой, после чего убежала.
— Все трое ваши дети? — поинтересовался Вениамин.
— Мои. Пейте, не бойтесь, мы сами готовим лимонады, это апельсиновый.
