Пока тянулось время после полудня, я с горьким чувством пошел в кают-компанию, чтобы угрюмо съесть обед, за которым со мной никто не разговаривал. Они, я догадывался, думали обо мне то же самое, что и я временами думал в прошлом, когда старший по званию офицер, казалось, не сумел продемонстрировать храбрость и боевитость. После обеда я пытался читать, но откладывал книгу и то и дело поднимался на мостик. Каждый раз меня встречало пустынное море, поверхность которого теперь уже была спокойной, как стекло.
Мы были уже далеко от назначенного района и того места, поблизости от которого была другая наша подлодка. Это допускалось в случае преследования, но нельзя было этим злоупотреблять. Я решил прервать преследование, если мы не увидим ничего к часу следующего дня.
Около полуночи я еще раз поднялся в боевую рубку, где Фил был занят нанесением нашего маршрута на карту.
- Никаких их признаков?
- Нет, сэр, пока нет. Боюсь, что они укрылись в бухте на ночь.
Мы с надеждой посмотрели друг на друга в темноте боевой рубки.
- Ладно, давай подождем еще час и тогда уже вернемся на позицию.
- Да, сэр. - Фил согнулся и вернулся к своей штурманской карте.
Час пробил, а с мостика не было никаких сообщений. Мы все пришли к убеждению, что только зря сжигаем топливо на полных оборотах двигателей. Я поднялся в боевую рубку, чтобы сказать Филу, что надо прекратить преследование, и поймал себя на том, что машинально прислушиваюсь к спору между ним и рулевым.
- Нет, этого не может быть, - говорил Фил, когда я поднимался по трапу. - Это остров Тортю.
- Но, сэр, я наблюдал его пять минут, и пеленг не изменился.
Фил склонился над экраном радара с большим интересом.
- Что это? Какой сейчас пеленг?
- Пеленг три три шесть ровно, сэр. Он такой уже по крайней мере три минуты.
- Ей-богу, ты, наверное, прав.
Неожиданно обретший надежду, я протиснулся между ними, и мы все трое стояли несколько минут, наблюдая за неясной маленькой точкой, мерцающей на экране радара, и сравнивая ее положение с показанием репитера гирокомпаса в отношении этой точки.
- Пеленг все еще три три шесть, сэр.
- Ты прав! - Голос Фила прозвучал как торжествующий крик. - Это не Тортю, это что-то, двигающееся на полном ходу! Это конвой, капитан!
Чувство облегчения, охватившее меня, было огромным. Я чувствовал себя как приговоренный к смерти заключенный, который был помилован по пути к электрическому стулу. На этот раз я сказал себе ликующе, что либо нанесу урон этому конвою, либо умру, пытаясь это сделать. На этот раз никто не посмеет сказать или даже подумать, что из-за колебаний Грайдера упущена благоприятная возможность.
- Передай группе слежения приказ занять свои позиции.
- Слушаюсь, сэр.
Несколько спешных звонков по телефону созвали офицеров "Флэшер" в боевую рубку. Были разобраны карандаши, ВУРТА приведена в действие, и мы начали первые предварительные маневрирования в чрезвычайно важной задаче выведения лодки на курс противника.
Скоро стало совершенно ясно, что это и впрямь была наша сбежавшая прошлым утром цель - конвой из четырех огромных, великолепных и необычайно быстроходных танкеров с несколькими кораблями эскорта. Теперь я был на мостике, всматривался в темноту через наши лучшие бинокли и постепенно смог различить пятна, из которых вырисовались очертания судов. Фил, внимательно изучавший в боевой рубке показания радара, передавал наверх каждую порцию информации, которую ему удавалось добыть.
- Они очень близко к берегу, командир. Слишком близко для удобной атаки.
- Сколько эскортных кораблей, Фил?
- Трудно точно определить, командир. По меньшей мере один эсминец и несколько более легких кораблей. Судя по поведению эсминца, у него есть радар.
Нудная работа продолжалась. Мы должны были выйти на одну линию с конвоем и занять положение по правому борту конвоя носовой части лодки, и только так мы могли проникнуть через заслон из эскортных кораблей и выйти в атаку. Когда мы находились в семи милях от правого борта по курсу головного танкера, мы сбавили обороты двигателей и осторожно повернули к нему.
- Где эсминец, Фил?
- Примерно на траверзе третьего танкера, капитан. Если он останется там, мы сможем пройти внутрь конвоя.
- Хорошо, тогда начали. Полный вперед, обычный. Всем на лодке занять боевые посты.
Последний приказ был не нужен. К настоящему моменту каждый из моряков, чувствуя появление благоприятной возможности для атаки, уже давно занял свой пост, надел наушники телефонов, взялся за рычаги, сделал то, что требуется, чтобы быть готовым, когда "Флэшер" встретится с противником.
- Командир, эсминец, вероятно, обнаружил нас, подходит.
- О'кей, Фил. Я его уже вижу. Он на траверзе второго судна... Похоже, он рвется вперед довольно резво... Немного отворачивает к нам... Стоп моторы.
Учитывая действия эсминца, было бы глупо лезть на рожон, потому что было такое впечатление, что он либо знал, где мы находились, либо об этом подозревал.
- Право на борт.
Мы повернули на курс, несколько отличный от того, на котором был конвой, и немного развернулись, внимательно следя за эсминцем, который, вместо того чтобы продолжать двигаться в нашем направлении, стоял на траверзе главной цели. Каждое его движение указывало на то, что ему было известно об угрозе его драгоценному конвою.
- Фил, мы отойдем назад и попытаемся подойти с правой раковины.
- О'кей, командир. Похоже, удачное решение. Гребные винты замерли, и мы дрейфовали, позволяя конвою подтянуться до позиции, при которой мы оказывались на траверзе четвертого судна.
- Полный вперед, по норме.
Лодка взяла скорость в четырнадцать узлов, чтобы держаться на одной линии с этим резвым конвоем.
- Возьми влево по курсу триста. Фил, не упускай из виду этот эсминец.
Сигнальщик правого борта прокричал нам сверху предостережение:
- Командир, эсминец продвигается по направлению к корме!
Я приложил к глазам бинокль и увидел, что он повернул к нам и, казалось, вклинивался между нами и конвоем. Он охранял этот правый борт, как волкодав.
- Может быть, это просто формальный маневр. Давай продолжим сближение.
- Дистанция до эсминца пять тысяч ярдов, пеленг постоянный.
Из боевой рубки прозвучало сообщение от оператора радара:
- Дистанция до эсминца: четыре, семь, пять, ноль.
Я посмотрел снова. Было очевидно, что эсминец опять почувствовал наше присутствие и решил вмешаться.
- Черт с ним, Фил. Давай поднимемся снова, попытаемся подойти с носа и на этот раз сблизимся, независимо от того, что он делает.
- Слушаюсь, командир. - В голосе Фила чувствовалась тень сомнения. Если эсминец знает, где мы находимся, то никогда не пройдем мимо него. Но если мы его торпедируем первыми, то другие эскортные корабли сразу же нападут на нас, а конвой, вероятно, уйдет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
