— О чем ты, Стюарт? Что значит «человек вне закона»?
— По-моему, это говорит сама за себя. Ты связалась с одним из тех, о которых пишут на стенах: «Разыскивается по обвинению в убийстве». Он убил брата федерального чиновника на индейской территории.
— Я не верю тебе, — твердо заявила Присцилла и посмотрела на своего спутника: — Брендон!
— Это была самозащита.
— Как и с Баркером Хеннесси? — саркастически осведомился Стюарт.
— Как с Хеннесси.
— И как с мексиканцами в той лавке в Корпус-Кристи? — торжествующе продолжал Стюарт.
— Именно так.
— Как с кяманчами? Похоже, Весь мир ополчился на бедного мистера Траска. Так ты перестреляешь пол-Техаса, и все в целях самозащиты.
Брендон промолчал.
— Насколько мне известно, Присцилла, за этого человека, живого или мертвого, обещано вознаграждение в тысячу долларов. Немалые деньги, не правда ли? Видишь, дорогая моя, как ты наивна? На его совести десятки жизней. Он убивал прямо у тебя на глазах и, конечно, объяснял это самозащитой. Не странно ли, что больше никому не приходится так часто защищать свою жизнь?
Присцилла, бледная и дрожащая, посмотрела на Траска:
— Правда, что тебя разыскивают за убийство?
— Я же сказал, это была…
— Так это правда!
— Я не думал, что до этого дойдет.
Наступило короткое молчание. Казалось, девушка вот-вот упадет в обморок, но когда Брендон протянул руку, чтобы поддержать ее, она поспешно отступила.
— Почему же ты ничего мне не сказал? Брендон не ответил.
— Почему? — повторила она.
— Прости, — только и сказал он.
— Здесь кругом мои люди, — обратился к нему Стюарт. — Советую тебе бросить винтовку, потому что номер с самозащитой тут не пройдет.
— А что будет с Присциллой?
— Она отправится со мной.
— Она ни в чем не виновата. Не обижай ее.
— Присцилла — моя законная жена. Я намереваюсь вернуть ее не затем, чтобы обидеть. Она должна быть рядом со мной. Впрочем, каждый судит по себе.
Вообще-то Стюарт считал, что его законной жене неплохо бы дать хорошую выволочку, но он никогда и пальцем не трогал женщин.
— А я? — спросил Траск.
— До Корпус-Кристи всего день пути верхом. Добравшись туда, мы передадим тебя в руки закона.
Ковбой, колеблясь, посмотрел на Присциллу, нота уставилась в пространство невидящим взглядом и, казалось, была в полной прострации. Брендон бросил винтовку, и сразу же на его плечи опустилась петля лассо. В одно мгновение веревкой так туго стянули его грудь и руки, что она врезалась в кожу. Затем Брендона связали еще одной веревкой. Давно уже Стюарт не испытывал такого удовлетворения, как в тот момент, когда двое его людей, сидевших на лошадях и настороженно ждавших команды, разом рванули за веревки и ковбой рухнул ничком.
— Что вы делаете! — воскликнула Присцилла, выходя из оцепенения.
Она бросилась к Стюарту и схватила его за рукав. Губы ее дрожали, в глазах застыл ужас. Именно этого он и ожидал, потому и не занялся голубоглазым ублюдком собственноручно.
— Дорогая моя, он — убийца. Не можем же мы везти его в Корпус-Кристи верхом, как порядочного человека. Там его все равно повесят, и тебе лучше заранее с этим смириться.
Слезы потоком хлынули из карих глаз, но девушка лишь с досадой стирала их ладонью.
— Существует презумпция невиновности! — с неожиданной силой воскликнула она, к большому удивлению Стюарта. — Нужно доказать вину, а потом уже карать. По письмам я поняла, что ты человек справедливый, а значит, не станешь обращаться жестоко с тем, чья вина еще не доказана.
У Стюарта заходили желваки, когда он посмотрел туда, где Мае Хардинг и его помощник волоком тащили Траска. Он перевел взгляд на Присциллу и невольно почувствовал уважение к ней. Немного должного почтения к мужу и господину — и она станет подходящей женой для подающего надежды политика.
Между тем Траска волокли вверх по склону холма, по неровной, покрытой колючками и камнями земле. Стюарт решил, что для начала с этого парня хватит, и, когда на гребне Мае Хардинг обернулся, подал ему знак. Верховые тотчас остановили лошадей. Мае перебросил веревку помощнику и спустился вниз.
— Посадите его на свободную лошадь, — бросил Стюарт. — Потом поезжайте вперед и дожидайтесь нас в Эхо-Спрингс.
Он и Мае обменялись взглядами. Едва заметная усмешка тронула губы Хардинга, ибо он прекрасно понял намерение хозяина: «Делайте с ним все, что хотите, но только не у нее на глазах».
— Как скажете, босс, мое дело маленькое. Присцилла с облегчением вздохнула, когда Брендона подсадили на спину лошади. Плечи его поникли, он повесил голову, но все же держался. Вскоре все три всадника исчезли из виду, скрывшись за гребнем холма. Стюарт повернулся к Присцилле и улыбнулся.
— Наверное, нам следовало поехать с ними, — нерешительно начала она, и Стюарта покоробило, что девчонка проявляет такое участие к судьбе какого-то бродяги. — Думаю, суд состоится очень скоро. Я могу быть свидетелем…
На этот раз он с трудом удержался, чтобы не влепить ей пощечину.
— Почему ты так беспокоишься о нем, Присцилла? Допустим, его оправдают. Ну и что? Какую жизнь ты вела бы с ним?
— Наши отношения здесь совершенно ни при чем. Траск спас мне жизнь, и я обязана отплатить ему добром.
Вид у нее при этом был такой, словно она готова хоть пешком следовать за ковбоем. Костяшки пальцев, сжимающих одеяло, побелели. Не сдержав раздражения, Стюарт рванул ее за руку:
— Одевайся!
Вначале ему показалось, будто она не вполне осознает происходящее. Стюарт опасался истерики или обморока, однако Присцилла овладела собой и даже вздернула подбородок.
— Отвернись, пожалуйста!
— Нет уж, дорогая моя, я не собираюсь отворачиваться, когда одевается моя законная жена. Тебя ничуть не смущало, что твоими голыми ногами любуется дюжина мужчин, а уж с Траском валялась в кустах как шлюха… — Он замолчал и глубоко вздохнул. — Пойми, Присцилла, ты не его жена, а моя. Это он должен отворачиваться в таких случаях, он и все остальные, а не я. Я проявляю к тебе терпение, памятуя о том, через что ты прошла, но возьмись же за ум!
Присцилла выслушала отповедь молча, впившись ногтями в ладони, чтобы не закричать. Она заслужила, заслужила все это!
Оставалось только проиграть с достоинством. Девушка расправила плечи, проглотила комок в горле и выпустила из рук одеяло. Не глядя на Стюарта, она прошла к обломку плитняка, на котором были сложены ее вещи, и начала одеваться. Руки ее дрожали.
«Брендом! То, что происходит, ужасно, ужасно! Почему ты не рассказал мне все? Возможно, мы придумали бы что-нибудь… а теперь — что с тобой будет?»
