– Да уж, будь уверена! – фыркнул он. – Журналисты «Тайме» всегда славились своим умением подбирать лаконичные и емкие слова.
– Думаешь, – прищурилась она, – на въезде в город нас встретит епископ и запретит нам въезд?
– Ну, положим, до такого не дойдет...
– Шутки шутками, но я хочу знать, Джулиан: может быть, в Лондоне нам все-таки не стоит вести себя так откровенно?
– Мы должны вести себя достаточно откровенно, если хотим, чтобы о нас пошли слухи. Что с тобой, Пен? Испугалась скандала?
– Думаю, надо все-таки повременить недельку-другую с тем, чтобы наша связь стала достоянием гласности.
Джулиан взял ее за руку.
– Согласен с твоим решением. Я не боюсь скандала, а просто очень хочу хотя бы немного продлить эти дни. Мне так хорошо с тобой, Пен.
Джулиан не преувеличивал: ему действительно было очень хорошо с Пен. Дни были наполнены мирным покоем, а ночи... Джулиан ценил этот покой, зная, что недолго осталось ему наслаждаться.
Скоро все изменится. Роман их будет продолжаться, но уже под прицелом сотен глаз. И заметки в газетах станут уже не такими щепетильными и обтекаемыми, как эта.
И тем не менее Джулиан навсегда запомнит эти дни. Пусть для Пен их роман всего лишь средство для достижения долгожданной свободы, для него, Джулиана, он означает гораздо большее. И если даже ему не суждено никогда больше увидеть Пен, ему хватит воспоминаний об этих восхитительных днях и ночах, проведенных с ней, которые он пронесет через всю свою жизнь.
Епископ их на въезде в город, разумеется, не встречал, но кое-кто все же поджидал. За несколько миль до Лондона экипаж вдруг остановился. Через минуту в окне показалось взволнованное лицо кучера.
– Извольте взглянуть, сэр!.. – прошептал он. – Там, впереди...
Приоткрыв дверцу, Джулиан выглянул из кареты.
– Что там? – насторожилась Пен.
– Экипажи. Целых три. – Джулиан закрыл дверцу. – Один из них твоего мужа, я разглядел его герб.
– Что же делать? – Пен была перепугана до смерти.
– Ничего, прорвемся. У нас шестерка лошадей. Остановить нас не так-то просто.
– А с ним три экипажа народа! Я боюсь, Джулиан!
– Едем! – приказал Джулиан кучеру.
Когда карета тронулась, он взял один из висевших на стене пистолетов.
– Что ты делаешь? – И без того перепуганная Пен стала бледна как смерть.
– Проверяю, сухой ли порох.
– Неужели ты думаешь, что придется стрелять?
– На всякий случай нужно приготовиться, – невозмутимо ответил Джулиан.
Экипаж вдруг снова остановился.
– Карета графа перекрыла дорогу! – заявил кучер. – Я не могу ее объехать, сэр!
Пен похолодела.
– Он до тебя не доберется! – Джулиан решительно сдвинул брови. – Клянусь тебе, Пен, этого не произойдет!
Послышалось отчаянное ржание лошадей.
– Извольте освободить дорогу, господа! – крикнул кучер. Ответа Пен не расслышала, но догадаться было нетрудно, судя по тому, какая за ним последовала брань кучера. Глаза Пен вдруг округлились.
– Кажется, я слышу голос Леклера! – удивилась она.
– Да, это он, – кивнул Джулиан, – я тоже его слышу. Через мгновение в окне действительно возникло лицо Леклера.
– Что ж, – усмехнулся Джулиан, – добро пожаловать домой, Пен!
– Пен, – Леклер был сама вежливость, – я думаю, тебе лучше выйти к нему. Иначе он не уберет эту чертову карету.
Подав Пен руку, Леклер кинул на Джулиана выразительный взгляд. «Вот, значит, как ты защищаешь мою сестру, приятель? – читалось в этом взгляде. – Подвергая ее скандалу, дразня муженька?»
Джулиан вышел из экипажа.
К ним подошел Данте, присоединившись к сестре и брату.
– Что вы здесь делаете? – спросила Пен у братьев после жарких объятий.
– Пен! – нахмурился Данте. – Думаю, для тебя не секрет, что о твоих похождениях давно уже всем известно. Мы предположили, что Глазбери будет встречать тебя на въезде в Лондон, и, как видишь, не ошиблись. Поэтому мы на всякий случай поехали за ним.
– И вся эта драма, – усмехнулась она, – из-за какой-то несчастной статейки в «Таймc»?
– Статья в «Тайме» – еще цветочки. Уже, кажется, не осталось ни одной бульварной газетенки, которая не написала бы о вас. Разумеется, куда в менее щепетильных выражениях, чем «Таймc».
Джулиан посмотрел вперед. Граф стоял рядом со своей каретой. Он выпрямился так, словно аршин проглотил. Рядом с ним было несколько лакеев, имевших очень суровый вид.
Впрочем, Леклер и Данте тоже были не одни. Рядом со своими экипажами стояли Дэниел Сент-Джон и Адриан Бершар.
– Человек Бершара все время следил за домом графа, – пояснил Леклер. – А Сент-Джон поехал с нами, думаю, потому, что боялся за свой экипаж. Он будет весьма признателен, если ты не будешь пытаться прорвать блокаду.
– Его можно понять, – сказала Пен. – Но похоже, нам все-таки придется.
Сзади послышались звуки подъезжающего экипажа.
– Черт побери, – раздался недовольный голос, – что еще там случилось? Извольте освободить дорогу, господа!
– Да, – усмехнулся Данте, – если дело пойдет так же и дальше, то пробка будет до самого Мидлсекса!
– Рано или поздно Глазбери все-таки сдвинется с места, – произнес Джулиан. – Но нам незачем терять время. Я пойду поговорю с ним.
Он решительно направился к графу, но Леклер схватил его за руку:
– Не надо, Джулиан. Если ты заговоришь с ним, это только подольет масла в огонь. Оставайся. И пистолет свой убери подальше.
Молча стряхнув его руку, Джулиан пошел дальше.
Он увидел, как к графу подошел Адриан Бершар и что-то говорил ему. Затем Бершар направился к Джулиану.
Смуглая кожа, черные глаза и итальянские черты Адриана красноречиво говорили о том, что муж его матери, граф Дикастер, не был его настоящим отцом. Чопорный костюм и сдержанность Бершара не могли скрыть его горячий южный темперамент. Даже те, кому никогда не случалось видеть Бершара в гневе, почему-то были уверены, что переходить ему дорогу опасно. Джулиан надеялся, что и у Глазбери хватит ума не связываться с Адрианом.
То, что супруг герцогини Эвердон посылал своего человека следить за домом Глазбери, не удивляло Джулиана. Он знал, что в молодости Бершару приходилось не раз следить за разными лицами по заданиям властей.
Поприветствовав Пен, Адриан обернулся туда, где стоял граф.
– Пен, – произнес Бершар, – он требует, чтобы ты подошла к нему. А о тебе, Джулиан, он сказал пару слов, которые, думаю, нет нужды повторять.
– Она не вернется к нему, – отрезал Джулиан.
– Я уже объяснял ему это, – вздохнул Адриан. – Пытался убедить его, что он проиграл. Он заявил, что будет драться с тобой, Джулиан, на дуэли. Прямо здесь и сейчас. Слава Богу, мне удалось отговорить его от этой бредовой идеи.
