Она взглянула на его костюм.
— Он идеален.
Он присел на краешек кровати.
— Через двадцать четыре часа у меня будет жена. Спасибо, кстати.
— За что? — спросила Зейди.
— Если б я не познакомился с тобой, я не встретил бы Хелен. Моя жизнь сейчас была бы совершенно другой.
Да, подумала Зейди. Он, возможно, был бы сейчас обручен с симпатичной девушкой, которая не изменяла ему, а его лучший друг не был бы такой задницей.
Он потянулся и сжал ей руку.
— Я твой должник.
Зейди сжала его руку в ответ.
— Нет, это не так.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Зейди вернулась домой около четырех, и у нее оставался часок на то, чтобы вздремнуть, прежде чем начать готовиться к репетиции. Учитывая, что она легла в половине пятого, а проснулась в одиннадцать, этот час был необходим, просто принципиален для ее дальнейшего существования.
Но как бы сильно она ни устала, она могла только лежать, ощущая всю тяжесть своего знания. Если б она просто зашла в лифт вместе с Тревором и поехала домой, не проведав Хелен, она бы никогда не узнала о Джимбо. Она бы пребывала в мирной уверенности, что Хелен — всего лишь лгунья и бывшая шлюха. С этим она могла бы жить.
Когда прозвенел будильник, она все еще так и не сомкнула глаз. Она встала, снова сходила под душ, чтобы смыть вонючий похмельный пот, и надела черное вечернее платье, согласно инструкциям, изложенным в приглашении. Не дай Бог ослушаться самую худшую невесту в мире.
Добравшись до отеля «Беверли-Хиллз», она оставила машину тому самому парковщику, что вызывал ей такси в три часа ночи. Он по-дружески кивнул ей и осклабился, понимая, что она, вероятно, чувствует себя не совсем «тип-топ», а потом забрал ее «камри» в гараж, чтобы припарковать как можно дальше от «бентли».
Репетиция проходила в саду, где должна была состояться свадьба. Повсюду натянули гирлянды маленьких белых лампочек. В изобилии цвели лучшие цветы Беверли-Хиллз. Наверняка где-нибудь поблизости плавали лебеди.
Когда Зейди вышла в сад, Гилда окликнула ее и обняла.
— Ну как?
Сначала Зейди смутилась. Будучи столь сильно поглощенной чувством вины, она забыла, что в последний раз видела Гилду на пути в номер отеля вместе с Тревором.
Зейди улыбнулась и покраснела, испытывая облегчение от того, что может кому-нибудь об этом рассказать.
— Именно это мне и было нужно.
Мимо прошел официант с подносом, предлагая им бокалы с шампанским. Можно опохмелиться. Они взяли по бокалу и жадно выпили.
К ним подбежала Джейн и немедленно начала расспрашивать.
— Он оказался таким же аппетитным, каким кажется на вид? — поинтересовалась Джейн.
— Действительно крайне аппетитным, — сказала Зейди. Она чувствовала себя немного виноватой оттого, что приходится описывать милого Тревора в таких смехотворных и унизительных выражениях. В то же время она опасалась, что он сидит где-нибудь на доске для серфинга и рассказывает своим приятелям об ее «убийственном бюсте», поэтому махнула рукой.
Зейди осмотрела толпу присутствующих и заметила в углу Бетси, болтающую с родителями Хелен. Дениз и ее муж пытались убедить бабушку Дэвис, что ей не нужно втыкать гардению в декольте.
— Кто-нибудь видел Хелен? — спросила Зейди.
— Она разговаривает со священником.
Если сейчас кто и должен был разговаривать со священником, так это Хелен, поэтому при этих словах Зейди почувствовала некоторое удовлетворение. Возможно, он сумеет изгнать из нее бесов.
Она заметила Грея возле бельведера. Элоиз отвела его в сторону для приватного разговора. Может быть, она рассказывает ему про «Дип»? Про механического быка? Про Мистера Трусы Любви? Если Грей выяснит все остальные грязные подробности вечера, может быть, он бросит Хелен только из-за этого и ему даже не нужно будет знать, что она изменила ему! Блестяще!
Подойдя поближе к Грею и Элоиз, Зейди услышала их разговор.
— Подожди, увидишь, что Хелен купила для тебя на твою брачную ночь, — говорила Элоиз. — Ты умрешь.
Ничего-то Элоиз, мать ее, ему не рассказывала.
Зейди подошла к ним и присоединилась к беседе.
— Привет. Что происходит?
Элоиз со значением посмотрела на нее:
— Я как раз рассказывала Грею и том, какое белье теперь у Хелен в приданом.
— Угу. — Зейди кивнула. — Это нечто потрясающее. — Она взглянула на Элоиз. — Не могла быты прогуляться со мной в дамскую комнату?
У меня бретелька на лифчике лопнула, пожалуй мне понадобится помощь.
Элоиз была последней из всех женщин в радиусе десяти миль, к кому Зейди могла бы обратиться, чтобы попросить помощи насчет бретельки на лифчике, но она знала, что Грей не будет задавать вопросов по поводу их разговора, если она представит это как женскую проблему.
— Конечно, — сказала Элоиз. — Пошли.
Когда они вошли в дамскую комнату и убедились, что больше там никого нет, Зейди набросилась на нее с расспросами:
— Ты рассказала ему что-нибудь о вчерашнем вечере?
— Нет. Я долго говорила с Хелен сегодня утром, и она заверила меня, что все это — пьяное помутнение и больше никогда не случится. Что произошло на девичнике — останется на девичнике.
Зейди нахмурилась. Не такой ответ она хотела услышать. В кои-то веки она подумала, что склонность Элоиз к сплетням и преувеличению сослужит ей хорошую службу.
— Ты понимаешь, что мы обсуждаем будущее счастье твоего брата? Ты действительно собираешься поставить его под угрозу из-за ложного чувства женской солидарности?
— Ты ему тоже ничего не сказала.
— Я надеялась, что это сделаешь ты. Ты его сестра.
— А ты его «лучший друг».
Черт бы ее побрал! Зейди стала быстро соображать, а не рассказать ли ей о позднем, ночном визите Джимбо в номер Хелен. Разозлится ли она и немедленно отправится рассказывать Грею? Или найдет какой-нибудь способ обвинить в этом Зейди? Как бы там ни было, Зейди все еще не могла вынести мысли о том, что Грею придется услышать эти слова.
— Кроме того, — сказала Элоиз, — она на самом деле не сделала ничего такого уж плохого.
Ну конечно. Разве что занималась анальным сексом с незнакомцем.
Вернувшись обратно в сад, Зейди попала в засаду, устроенную ее родителями.
— Как прошла девичья вечеринка? — спросила ее мать.
— Это было… здорово.
— Ты прекрасно выглядишь, ребенок. — Отец поцеловал ее в щеку.
— Спасибо, пап.
Они стояли там, глядя друг на друга, и над ними сгущалось неизбежное неловкое молчание.
— Могу поспорить, это было приятно — выбраться из дома, — сказала Мэвис. — Может, ты найдешь себе каких-нибудь незамужних подруг и сможешь чаще выбираться.
