— Спасибо, пап.
Они стояли там, глядя друг на друга, и над ними сгущалось неизбежное неловкое молчание.
— Могу поспорить, это было приятно — выбраться из дома, — сказала Мэвис. — Может, ты найдешь себе каких-нибудь незамужних подруг и сможешь чаще выбираться.
Зейди знала, что мать поощряет это не потому, что хочет, чтобы у нее появились новые друзья, а потому, что хочет, чтобы Зейди принимала участие в еженедельной охоте на мужиков.
— Зейди, это Майк.
Зейди обернулась и обнаружила, что за ее спиной стоят Грей и Майк. Майк был симпатичный. Более чем симпатичный. У него были красивые скулы. И золотисто-карие глаза с густыми ресницами, как у итальянцев. Почему-то он показался ей смутно знакомым. Когда он протянул руку, она поняла, что это и есть тот широкоплечий парень в зеленой рубашке с вечеринки в честь помолвки. Она тогда слишком волновалась, чтобы подойти к нему.
— Грей говорит, что я должен буду пройти с вами по проходу в конце церемонии. Постараюсь не подставить вам подножку.
— А я постараюсь не упасть, споткнувшись обо что-нибудь.
Ладно, не самая удачная попытка пошутить, но все же разговор поддержала. У нее другие заботы, черт возьми!
— Зейди преподает английский, — сообщил ему Грей. — Может быть, она, наконец, научит тебя, как произносить слово «аффидевит». — Он посмотрел на Зейди. — Он все время говорит «аффадевид».
Майк улыбнулся ей:
— Вы когда-нибудь замечали, какой Грей зануда?
— И не раз, — ответила Зейди, улыбаясь ему в ответ.
— Ну, вы тут поговорите, детки, — сказала Мэвис, подмигнув Зейди и таща Сэма прочь.
Элоиз, понимая, что привлекательный мужчина ничего не знает о ее присутствии, подошла и представилась:
— Привет, я Элоиз. Помнишь меня? Мы познакомились у Грея, на вечеринке по поводу окончания университета.
Майк прищурился, стараясь вспомнить ее, потом его вроде бы осенило и воспоминания об Элоиз нахлынули на него.
— Да, точно… Конечно, я тебя помню. Священник помахал всем рукой, призывая занять свои места в процессии, чтобы начать репетицию.
— Ну вот, начинается. — Грей нервничал.
Майк посмотрел на Зейди:
— Еще увидимся.
Когда мужчины ушли, Элоиз нагнулась поближе к Зейди:
— Даже не беспокойся. Он гей. Я пыталась заняться с ним сексом у Грея, на вечеринке по поводу окончания университета, а он не захотел иметь со мной дело.
Именно в этот момент Майк стал для Зейди идеальным мужчиной.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
Когда они выстроились для того, чтобы отработать свое шествие по проходу, Зейди оказалась шестой в ряду. Перед ней стояли Элоиз, Джейн, Гилда, Марси и Ким. Бетси стояла за ней. Дениз, замужняя подружка невесты, должна была идти последней. Слава Богу, Надутая и Костлявая не участвовали в свадебной церемонии. Их пригласили только на девичник, как сотрудниц Хелен.
Бетси нагнулась и шепнула Зейди:
— Я чувствую себя погано. А ты?
— Еще более погано, — заверила ее Зейди.
— Как Хелен удается выглядеть такой прекрасной после подобной ночи?
— Она генный мутант.
— Я должна поблагодарить тебя, — сказала Бетси. — Знаю, я сначала была против выпивки, но сказать тебе честно? Вчерашний вечер был потрясающим.
Со смешанными чувствами Зейди через плечо хлопнула по ладони Бетси и нагнулась, чтобы поправить ремешок на своих босоножках «Пэй-лес», поскольку в этот момент зазвучал свадебный хорал.
Элоиз пошла по проходу, останавливаясь после каждого шага. Грей стоял у алтаря из розовых роз и листьев эвкалипта, лучась счастьем и вовсе не замечая, что у его невесты несколько более забавная походка, чем обычно.
Когда они собрались на репетицию обеда во внутреннем дворе Гостиной Поло, той самой Гостиной Поло, где Костлявая приобщилась к тайнам своего нового ремесла, Хелен, наконец, подошла к Зейди.
— Знаю, ты, должно быть, думаешь, что я ужасный человек, из-за всего, что случилось прошлой ночью, но я правда очень благодарна за то, что ты не рассказала ничего Грею.
Хелен понятия не имела, что Зейди слышала то, что она слышала, стоя у двери свадебного люкса в три часа ночи. Она имела в виду только остальные непристойные моменты.
— Я уже говорила тебе, Хелен, что ты сама должна рассказать ему об этом.
Может быть, ей удастся пристыдить Хелен и уговорить ее на исповедь?
— Возможно, когда-нибудь и расскажу. Но теперь явно неподходящее время. — Она взяла обе руки Зейди в свои и посмотрела на нее большими, умоляющими глазами. — Ты знаешь, как сильно я люблю Грея. Клянусь, я никогда не сделаю ничего, что причинило бы ему боль. То, что случилось в Канкуне, не имеет значения. И то, что случилось прошлой ночью, не имеет значения. Важно только то, что я готова умереть за Грея. Я серьезно готова лечь и умереть за него. И я хочу, чтоб ты это знала.
«Дни нашей жизни» должны немедленно пригласить Хелен, подумала Зейди. Это было отличное представление. Одновременно пошло и искренне… Однажды она сможет переиграть Джека.
— Ловлю тебя на слове. Если ты сделаешь ему больно, мне, вероятно, придется убить тебя. Мне плевать, что мы родственницы.
— И я уважаю тебя за это. Ты хороший друг для него.
Да, она такой хороший друг, что позволяет Грею жениться на женщине, в теле которой, возможно, все еще находится сперма другого мужчины. Зейди — самый лучший друг из когда-либо существовавших.
Когда все сели, чтобы насладиться вкусом лосося или нью-йоркского стейка, Зейди плюхнулась на стул рядом с Майком, надеясь, что безобидный флирт поможет ей отвлечься от мыслей, что она жалкий, жалкий человек.
Он повернулся и улыбнулся ей.
— Я нормально справился со всей этой процедурой «протяни-локоть-чтобы-она-могла-опереться-на-него»? Знаю, это сложный маневр, и я в нем не много практиковался.
— Ты имеешь в виду, что прежде тебе не выпадало счастья присутствовать на свадебной церемонии?
— Всего шесть или семь раз, но, честно говоря, этого недостаточно, чтобы правильно отработать такое движение. Здесь нужна некоторая утонченность.
— Поставлю тебе семь с половиной по десятибалльной шкале.
— Отлично. Принимается.
— Итак, как прошел мальчишник? Слышала, там участвовали женщины низких моральны качеств. — Она могла бы сказать то же самое о половине девушек, участвовавших в девичнике, но опустила эту деталь.
— Там были несколько дам, не стеснявшихся своей наготы, — это правда.
— Для тебя танцевали персональный стриптиз?
Майк покраснел.
— Я не могу лгать. Два раза. Теперь ты скажешь, что я отвратителен, так что я, пожалуй, пойду и сяду вместе с остальными ублюдками.
