случилось с Петром Алексеевичем, ей еще предстояло выяснить, но тот тоже явно не закончил свои дни в ее саду. Возможно, что и со смертью Яна не все так однозначно. Есения почувствовала, словно внутри зажегся крошечный огонек. Внезапно ей стало тепло от мысли, что она сможет «обелить» свой дом и очистить его репутацию.
Оставив книги в комнате, Есения направилась на чердак, где отыскала старые доски, а также гвозди и молоток. Стащив все это вниз, она направилась в столовую и заблокировала дверь, ведущую в подземный ход, заколотив ее досками. Затем, чувствуя себя в гораздо большей безопасности, она прошла на кухню, пожарила себе омлет, нарезала безвкусные овощи из супермаркета, заварила чай в большой кружке и вернулась в комнату, которую уже начала считать своей.
Открыла пакет, в котором были сложены книги, и взяла первую попавшуюся наугад. Судя по обложке и аннотации, это был детектив. Есения открыла первую страницу и принялась за чтение, автоматически жуя. Страница за страницей, она не заметила, как погрузилась в перипетии сюжета, на улице сгустились сумерки, в саду автоматически зажглись фонари, а сама Есения уснула крепким сном.
Проснулась она утром от оглушающе звонкого пения птиц и неожиданно почувствовала себя счастливой. Словно человек, с плеч которого упал тяжкий груз. Есении немедленно стало стыдно за собственное счастье. Ян умер, а она наслаждается пением птиц, так ведь не должно быть. Но, как это ни странно, после смерти мужа она не чувствовала, что ее мир раскололся на части. На его похоронах она не плакала, ведь она вообще не умела плакать.
Мысли о Яне немедленно настроили ее на деловой лад. Она же обещала Карлу отыскать все его записи и отправить ему чертову оперу. Правда, Ян так и не успел написать завершающую сцену, и в мире не было композиторов, которые могли бы справиться с этой задачей. Значит, завершающей сценой станет та, которую муж написал последней.
Нотные листы мужа лежали в комнате. Есения взяла все записи и принялась сортировать их по датам, а затем по номерам.
Ян был методичен. Как и сказал Карл, муж ставил дату на каждом нотном листе плюс к тому, что он их нумеровал. За день он мог исписать несколько листов, а мог ничего и не написать. Как правило, в редкие моменты трезвости муж не подходил к роялю, зато под влиянием наркотиков музыка так и лилась из него.
Есения вздрогнула, уставившись на дату 31.12. 2022. Ян зачем-то поставил время на листе – 23.50. Десять минут до полуночи. Десять минут до Нового года. Время, когда Есения лежала без сознания в столовой, после того как Ян чуть не задушил ее бриллиантовым ожерельем.
Она невольно поднесла руку к горлу, словно чувствуя, как кошмарная петля снова перекрывает доступ кислорода. Она так и не прикоснулась к этому ожерелью. Должно быть, оно так и лежит на тумбочке в ее старой комнате, там, куда Ян его положил. Впрочем, даже если оно куда-то и пропало, Есении было плевать. Воспоминания, с ним связанные, были слишком ужасны. Но еще ужаснее было понимание того, что, едва не лишив собственную жену жизни, Ян испытал такой творческий подъем, что немедленно приступил к написанию увертюры. Она ее слышала. С первой же ноты эта музыка пробуждала самые глубокие чувства и эмоции, окунала слушателя в атмосферу с головой, завораживала и заставляла кровь стыть в жилах.
Есении стало не по себе. Пораженная внезапной догадкой, она начала листать нотные листы дальше. Основная масса была датирована прошлым годом – Ян написал почти все произведение до Нового года, ему оставались только увертюра и заключительная часть.
Есения уставилась на даты и, казалось, ничего не видела. Ей пришлось моргнуть несколько раз и невероятным усилием воли заставить себя признать правду – заключительная часть была написана мужем в ночь 28 февраля, точнее, уже утром первого марта.
Написав гениальную увертюру после несостоявшегося убийства собственной жены, Ян два месяца ничего не писал. В следующий раз он сел к роялю в ночь, когда по-настоящему была убита Нина Сергеевна.
Руки Есении затряслись, нотные листы, с таким трудом собранные и отсортированные, разлетелись по полу. Пораженная собственной страшной догадкой, она сразу же начала ее отрицать, но правда уже просачивалась во все щели, залезала под кожу, протягивала ледяную руку к сердцу. После того как великий композитор чуть не убил свою жену, он испытал эмоции невиданной силы, которые позволили ему выйти на новый уровень в музыке. Наркотики больше не могли его туда вознести, вот поэтому он их почти не принимал в последующие два месяца и слонялся по дому без дела, следя за Есенией, как ей казалось. Но на самом деле он обдумывал свой дьявольский план.
Непонятно, в какой именно момент муж догадался, что история с призраками была лишь дешевой постановкой, но тем не менее он все понял. Ян всегда был умен. Он сумел отыскать Нину Сергеевну. Конечно, если это сумела сделать Есения, то Ян смог бы и подавно. И убил ее. Именно этим объяснялось его отсутствие дома той ночью, его ярость, когда Есения попыталась с ним поговорить и включить свет, то странное желание растопить камин – Ян просто сжег свою одежду, ведь на ней наверняка остались следы крови. Ее муж – убийца. Он убил, чтобы испытать бешеный прилив адреналина и написать новую часть своего величайшего шедевра. Но незавершенной оставалась еще одна часть. Финал. Апофеоз. И для этого Яну снова нужно было убить кого-то. Но уже не беззащитную слабую женщину, а кого-то равного, кто заставил бы его пощекотать собственные нервы. Петра Алексеевича. Бывший военный подходил на эту роль как нельзя более кстати. Но что-то пошло не так, и погиб сам Ян.
Есению затрясло от страшной догадки. Как Ян мог… Впрочем, как он мог, она прекрасно понимала. Ян всегда был убежден в своей избранности и считал, что никто и ничто не может помешать гению творить. Даже смерть человека.
Никаких доказательств у Есении не было. И, прежде чем их искать, ей нужно было понять, что именно заинтересовало Нину Сергеевну и Петра Алексеевича, а через них, возможно, и губернаторшу с начальником полиции в этом доме. Ведь без таких высоких покровителей эти двое не смогли бы осуществить свой план, каким бы он ни был.
Вчера из книги она узнала, что жена покойного Второва после его смерти вместе с детьми уехала во Францию. Их сын Борис был дважды женат, во второй раз на француженке, оперной певице, от
