– Который час? – спросила Рысь, делая вид, что она все еще сонная.
Джек подскочила на месте, услышав ее голос. Она обернулась с робкой улыбкой:
– Не поверишь, что-то около часа. Похоже, нам обеим отчаянно требовался сон.
– Да уж, – не удивительно, ведь обе они были уже несколько суток в пути, – подумала Кэссиди. Совсем не оставалось возможности отдохнуть в тишине и покое.
И хотя они проспали около десяти часов, у Джек под глазами пролегла синеватая тень, точно ей едва ли удалось подремать.
– У меня тут немного фруктов, – Джек достала хурму, несколько манго и бананов. – Хочешь?
– О, спасибо огромное, не откажусь. Я ужасно проголодалась, – Рысь отбросила тоненькое одеяльце и спустила ноги с полки. На ней была только футболка и трусики. Кэссиди невольно улыбнулась, заметив долгий восторженный взгляд Джек, оценившей идеальные контуры ее бедер.
– Эмм… я пойду поищу где-нибудь чай или кофе, – пробормотала Джек, когда Рысь спрыгнула с полки и, изящно нагнувшись, потянулась за джинсами, небрежно брошенными на полу. – Я сейчас вернусь. Угощайся пока.
Подняв джинсы, Рысь заметила под нижней полкой рюкзак Джек. Рысь сгорала от любопытства, ей ужасно хотелось отыскать там что-нибудь, что могло пролить свет на тайны ее очаровательного федерала. Это могло быть все, что угодно, – например, паспорт с визами, которые сказали бы Кэссиди, где Джек довелось побывать…
Она с трудом подавила желание покопаться в рюкзаке.
Кэссиди съела пару бананов. Вскоре вернулась Джек с двумя чашками ароматного чая, поставила одну перед Рысью.
– Спасибо.
– Не за что.
Они завтракали, пили чай. В купе повисла долгая пауза. Наэлектризованная тишина. Джек часто перехватывала взгляд Рыси, но тотчас же опускала глаза, точно в нерешительности, не зная, как вести себя при расставании, после того, как они целовались с таким пылом.
Скрип тормозов известил их о прибытии в Сайгон.
– Похоже, мы на месте? – Джек выглянула в окно купе. – Нам нужно поторапливаться.
– Что же я должна тебе сказать? – Рысь встала, начала собирать рюкзак. – Все это на самом деле?
На самом деле, мы приехали.
А это значило, что им предстояло отыскать Оуэнса, причем каждой самостоятельно. Кэссиди пришло в голову, что, хотя на данный момент ни на что большее, чем поцелуи, рассчитывать не приходилось, Джек все же могла передумать. В любой момент. А Рысь, пока ворочалась до рассвета, успела прийти к однозначному выводу, что ей самой очень хотелось продолжения. Первый раз в жизни она оказалась не готова признать за очередной интрижкой в своем послужном списке статус «все кончено».
– А ничего и не нужно говорить, – процедила Джек отрешенно. В ее голосе звучало отчаяние.
– Дай мне свой сотовый.
Пауза.
Рысь протянула руку.
Тогда Джек достала из кармана мобильный и дала Кэссиди.
Та ввела свой номер.
– Знаешь, Джек, я, правда, хочу узнать тебя поближе. Я хочу проводить с тобой время. Но звонить ты будешь сама.
Она взяла в свои горячие ладони дрожащую руку Джек и вложила сотовый. Поцелуй в уголок губ на прощание.
Джек ничего не ответила. Она несколько секунд неотрывно смотрела в глаза Кэссиди, во взгляде сожаление и печаль. Схватив рюкзак, Джек вышла из купе.
Когда Рысь сошла с поезда, Джек уже нигде не было видно.
Она подняла руку, останавливая такси. Попросила водителя доставить ее к банку «ANZ» на улице Ме Линг, в то самое отделение, где Уолтер снимал деньги со своего счета. Рысь не полагалась на эту зацепку, но нужно было с чего-то начинать.
Отделение австралийского банка оказалось тесным, всего три окна, стол менеджера по работе с клиентами и по боковой стене четыре двери в кабинеты администрации. У входа стоял охранник, производивший впечатление куда более бдительного, чем другие люди его профессии. Он провожал внимательным взглядом каждого, кто входил в офис или выходил оттуда.
Рысь встала в паре метров от него, приняв выражение крайней озабоченности и волнения. Она озиралась вокруг. Спустя пару минут охранник обратился к ней.
– О, простите, – проговорила Рысь с виноватой улыбкой, – я не говорю по-вьетнамски.
– Я хотель сказась, – повторил охранник на английском, – если Вы кого-то ищете…
Она покивала, расстроенная и обеспокоенная.
– Боюсь, я не могу найти своего отца. Я знаю, что мы с ним прилично разминулись, все дело в том, что мой самолет задержали. Мы договорились встретиться тут вчера, и я просто ума не приложу, где мне его искать. В довершение всего, я еще и потеряла мобильный. Сомневаюсь, что он оставил для меня какое-то сообщение здесь, или просил что-то передать, но, может быть, все-таки?..
Охранник с сочувствием покачал головой, нахмурился.
– Вряд ли, – он подумал минуточку. – Может быть, Вы сказити, как его зовут и как он выглядит, я спросу у насего менезера.
С именем все было не так-то просто. В паспорте Оуэнса значилось «Дэвид Джонсон», но счет в банке был зарегистрирован на Майкла Чедвика. Каким именем он воспользовался? Положившись на то, что охранник так предан своему делу, можно было избежать того, чтобы называть точное имя.
– Дэвид Джонсон, – ответила Рысь. И быстро прибавила:
– Он высокий. Вот такой, – она показала его рост.
– А еще у него ожог большой. Здесь, – она коснулась щеки.
Охранник улыбнулся, очевидно, припоминая.
– Я его помню. Он говорил с мистером Пхемом, – охранник показал в сторону одного из запертых кабинетов. Табличка на двери гласила: «Pham».
– Пхем усел обедать. Скоро будеть.
Рысь вздохнула.
– Черт.
Охранник посмотрел в окно.
– Я видель, как Вас отес сел в тук-тук. А тут всегда только два стоят. Вон там, – он указал на трехколесную желтую тарантайку. – Может, он тебе помозет.
– Сейчас посмотрим, – ответила Рысь. – Спасибо большое.
Вьетнамцу в рикше, не говорившему по-английски, пришлось сунуть под нос распечатку с изображением Оуэнса. Парень рассматривал фотографию пару секунд, а потом энергично помотал головой.
Рысь пришлось остаться на остановке рикш. Второй тук-тук подъехал через двадцать минут. Она повторила процесс.
В этот раз водитель, который говорил на ломаном английском, сразу вернул ей лист, едва взглянув на него, и отрицательно покачал головой. Она сразу поняла, что Оуэнса этот парень отлично запомнил, но по какой-то причине не хотел этого признавать.
Она вынула несколько местных купюр из кармана.
– А теперь помнишь его?
Недолго думая, вьетнамец взял деньги.
– Я сазаю в тук-тук, я везу в бар. Место пляхоя.
Она забралась на сиденье.
– Отвези меня туда.
По пути она расспрашивала водителя о том, что он помнил про клиента с фотографии. В качестве поощрения за хорошую память она достала еще денег.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
