Все относительно. Назавтра, во второй, и последний, день ловли, мы отправились побеседовать с оптовиком, владельцем судна. Он был в негодовании от того, что отходы промысла лангустов не используются на их разведение. Мы не могли переубедить его.
Приложение III
Средиземноморские мероу
Мероу всегда были в некотором смысле нашими кумирами. После изобретения автономного скафандра почти всякий раз, когда мы предпринимали новую подводную прогулку, нас ожидало «приключение» с каким-нибудь очередным мероу. С прежними впечатлениями я привожу здесь отрывок из моей первой книги «Мир безмолвия» переизданной издательством «Лаффонт» в 1979 г. Я мог бы рассказать и о мероу Жожо, с которым мы познакомились в Красном море, очаровавшем всю экспедицию.
Рыбы по-разному проявляют свое любопытство. Иногда во время подводной прогулки, быстро обернувшись назад, можно было увидеть множество морд, с интересом наблюдающих за нами. Морской волк приближался, прощупывал нас глазами и уклонялся в сторону. Денти (Denti), проходя мимо, бросала на нас презрительный взгляд. Лишь (La liche) выказывала равнодушие, но все равно подходила поближе и быстро удовлетворяла свое любопытство.
Мероу не таков. Мероу прилежный наблюдатель, он относился к нам с искренним интересом. Он подходил вплотную, трогательно уставившись большими добрыми глазами. Он изучал нас очень внимательно. Масса средиземноморского мероу может достигать пятидесяти килограммов. Мы загарпунивали тридцатикилограммовых мероу и промахивались по таким, которые имели вдвое большую массу. Эта рыба — родственница других видов каменных окуней, например калифорнийского мероу, достигающего четверти тонны. Мероу часто можно видеть у берега, но всегда в окрестности своего жилища. Некоторые дерзко выбирают местожительством гроты на двухметровой глубине — таких охотники истребляют первыми. Мероу, обитающие на большей глубине, менее осторожны. Они редко покидают убежище и проводят жизнь, рассматривая мир из своего окна.
В то же время это самые любопытные животные из всех встречавшихся нам в море. В местах, которых еще не коснулась опустошительная деятельность охотников с подводным ружьем, мероу выходили из своих пристанищ и шли издалека нам навстречу. Они останавливались совсем рядом и сосредоточенно смотрели прямо в глаза, распустив грудные плавники, как странные мифологические фигуры. Если мы двигались, то, переместившись одним ударом хвоста, они занимали новую точку наблюдения. Потом они возвращались к себе, снова смотрели на нас с порога и скрывались внутри, чтобы занять место у окна и посмотреть, как мы уходим.
Мероу заглатывает все, что способно пройти через его огромную глотку: осьминогов с камнями, за которые те цепляются, каракатиц вместе с редуцированной раковиной, крабов, усеянных шипами, лангустов и рыб. Когда мероу заглатывает рыболовный крючок, то обычно обрывает леску. У одного мероу, попавшегося Дюма, во внутренностях были две искусственные приманки с металлическими крючками, вокруг которых образовалась опухоль типа кисты.
Мероу обладает способностями хамелеона. Обычно цвет его красновато-коричневый, но он может стать пятнистым или полосатым. Однажды мы видели одного, лежащего плашмя на песке, — он был почти белый. Мы подумали, что он мертв и обесцветился, однако внезапно цвет его изменился, и уже коричневый мероу пошел своей дорогой.
Однажды на Мулиньерской отмели, на глубине 25 м, я наткнулся на невообразимое скопление мероу. По-видимому, они пришли издалека, ибо еще не заняли своих мест под скалами Мулиньера. У них было что-то вроде предвыборного собрания или сельскохозяйственной выставки. Они расположились вокруг небольшого песчаного участка. Поглощенные происходящим, они не заметили моего прибытия. Мероу, находившийся в центре, был белым. Остальные устроили парад вокруг него. Один толстый мероу отделился от других, приблизился к альбиносу и тоже стал белым. Две рыбы, потерявшие цвет, начали медленно тереться друг о друга и вращаться, ощетинив плавники. Возможно, это было выражением любви. Я смотрел, будучи не в силах постигнуть происходящее.
Приложение IV
Иона в чреве большой рыбы
Я выдвинул гипотезу, что легенда об Ионе является скорее всего вымыслом, а если это не так, го пророк, должно быть, проводил время в желудке не кита, а какой-то большой рыбы. Среди таких рыб я не вижу никого, кроме гигантского мероу, кто мог бы заглотить человека целиком…
Вот история Ионы, но не та, что изложена в библии (любой легко найдет ее там), а в том виде, как она выступает в арабской традиции. Текст представляет собой отрывок из «Книги хитростей; стратегия арабской политики» Рене Р. Кхавама, издательство «Феб», 1976.
Досада Ионы
Бог в своей мудрости благовестил Ионе, что он спасется. А было так, что, когда послал его бог к жителям Ниневии, те обвинили его в обмане, оскорбляли его, закидали камнями и волокли за ноги. Тогда принялся он взывать к богу против них. Однако несправедливость и нечестивость их только увеличилась. И просил Иона обрушить наказание на них. Бог ответил ему незримо:
— Не проси низвергнуть кару на твой народ, но сорок дней призывай его к раскаянию. Если они поверят, то будут спасены; если откажутся верить — буря обрушится на них.
И взывал Иона к раскаянию сорок дней, и не вняли те его призыву.
— Мой бог и господин мой, — сказал тогда Иона. — Ты лучше меня знаешь, что делать с ними.
И передал ему бог незримо свой приказ:
— Отдались от их скопища. Я нашлю на них бурю.
И тогда Иона — спасение пребывало в нем — вышел из города и пошел на берег Тигра, чтобы увидеть, как наказание обрушится на них.
Бог — да будет он восхвален и прославлен — повелел Малику, хранителю адского огня, чтобы извлек он искру земли Хатма и окутал её черным облаком. Ангелы мщения доставили это облако на своих крылах к Ниневии. И окутало облако весь город, и люди думали, что собирается дождь. И смотрел царь на тучу и на огонь, что трещал уже вокруг, и позвал своего визиря. Тот же уверовал в послание Ионы и тайно держался истинной веры. И на вопрос царя отвечал так:
— Не дождь принесла эта туча. И над нами она, чтобы низвергнуть кару на нас, а не оросить нашу землю.
Тогда хотели они видеть Иону, но не отыскался он. И сказали царю, что оставил он город. При этом известии облачился царь в черную власяницу, а за ним и все жители города — благородные и низкого рождения, богатые и бедняки, мужчины и женщины, свободные и рабы. И вышли все из города и пошли к холму, что расположен неподалеку и зовется сегодня Горой раскаяния, и, поднявшись туда, возопили:
