— Ты ненормальный, — глядя, как, стоило нам выехать на дорогу, стрелка спидометра в считанные секунды перевалила за отметку в сто километров в час, констатировала я.
— Благодаря тебе, — ладонь его опустилась на мою коленку, пальцы сжались.
Дорога была пустой, и я, чуть опустив стекло, позволила ветру играть с волосами. Небо на горизонте светлело, а я… я ни о чём не думала. Разве только о том, как сильно хочу, чтобы эти пальцы касались меня. Везде. Снова. И как сильно сама хочу касаться его.
Осторожно присев в постели, я посмотрела на спящего Макса. Бедро моё соприкасалось с его животом, и в этом было что-то волнующее и настолько откровенное, что перехватывало дыхание. Из-под сползшего одеяла выглядывал обхватывающий плечо узор татуировки. Приподняв руку, я хотела коснуться её, провести пальцами по завиткам, но короткий выдох Макса заставил меня остановиться. Перевела взгляд на его лицо. Спит… Не сдержавшись, всё же дотронулась до узора. Кожа под пальцами была тёплой. Такой тёплой, что я склонилась и коснулась плеча губами. Прикрыла глаза. Просидела так несколько секунд думая о том, что случилось ночью, о том, что сейчас могла бы болтаться в самолёте, уносящем меня в Италию, и ужасалась нелепости этих мыслей. Какая же я всё-таки дура…
Вздохнув, я заставила себя поднять голову, но встать сил всё равно не было. Дотронулась до лица Макса кончиками пальцев, провела по его скуле и тихонько пощекотала под подбородком. Заметила, как он нахмурился во сне и пощекотала снова, и тут же пальцы его сталью сомкнулись на моём запястье. Только-только он казался таким спокойным, умиротворённым, а теперь…
— Доброе утро, — голос его был чуть сиплым со сна. Перевернувшись на спину, он потянул меня на себя, но я упёрлась в матрас второй ладонью. Знала, что нам нужно поговорить, и понимала, что, стоит его губам оказаться на моих, всё в очередной раз полетит к чёрту. Его властная самоуверенность, его взгляд… Боже…
— Я тебя ещё не простила, — выдохнула, глядя ему в глаза.
Вторая его ладонь опустилась на моё бедро. Проведя от коленки до поясницы, он снова потянул меня на себя, и на сей раз я, не удержавшись, повалилась на него.
— Ты мне ночью в любви признавалась, забыла? — пальцы оказались у меня в волосах.
— И что? — я чуть приподнялась.
Руку мою он так и не выпустил. Смотрел снизу вверх, перебирая волосы, и я тонула в демонической черноте его зрачков. Большим пальцем он обвёл косточку на моём запястье и только после этого отпустил. Погладил по пояснице.
— Прости меня, Марика, — внезапно сказал Макс тихо и совершенно серьёзно, по-прежнему глядя мне в глаза. Сердце заколотилось быстро-быстро, слова, которые я, возможно, могла бы ещё сказать, застряли в горле. — Я был ослом, — появившаяся в уголках его рта невесёлая усмешка тут же исчезла. — Прости.
— Ты и сейчас осёл, — кое-как выдавила я и тут же обхватила его покрытое тёмной щетиной лицо ладонями. Склонилась, касаясь губами губ и выдохнула: — Но я тебя всё равно люблю.
Этот поцелуй был неспешным, наполненным особенной утренней негой. Кончиками пальцев Макс поглаживал меня вдоль позвоночника, а я, ни о чём больше не думая, просто наслаждалась этим мигом. Самолёт, Италия… Сама мысль об этом теперь казалась далёкой и странной. Разве могло быть по-другому? Разве могло не быть у меня, у нас этого утра, этой ночи, этого дня?
Выдохнув у самых губ Макса, я обвела его рот. Мы снова молча смотрели друг на друга, и в этом молчании тоже было что-то особенное. Такое же особенно-откровенное, как и в простых прикосновениях. Важное и простое. Погладила уже почти незаметную ссадину на скуле Макса, на его брови.
— Ты у меня как дворовый кот, — ещё один короткий поцелуй. — Макс… — Сама не до конца понимая, что хочу спросить, качнула головой. — Этот человек… Матвей…
— Что? — мне показалось, голос его зазвучал резче. Нет, не показалось…
Демоническая чернота глаз озарилась обжигающими всполохами. С нажимом проведя ладонью по спине, он остановился на лопатке, пальцы его втиснулись в кожу. Прищурившись, он повторил: — Что «Матвей», Марика?
Не спеша отвечать, я всматривалась в его лицо. Там, на крыше, когда я рассказывала ему, почему решила сбежать, услышал ли он меня? Понял ли? Понял. Понял, и я не сомневалась в этом, но… Сейчас, глядя в его глаза, чувствуя его напряжение, понимала я так же и другое. Так быстро всё закрутилось… Провела кончиком указательного пальца по его носу, по бровям.
— Ничего, — наклонилась и легонько поцеловала. — Совсем ничего, Макс. Ты — всё, а он… — покачала головой. — И я не хочу, чтобы ты думал иначе.
— Если бы я думал иначе, тебя бы сейчас здесь не было, — всё так же щурясь, отозвался он. Смотрел мне в глаза, будто искал ответы на вопросы, что таились где-то внутри него и которые, я знала, задавать он не станет.
Я тоже смотрела на него, готовая ответить, готовая к тому, чтобы он прочёл внутри меня всё, что хочет прочитать, чтобы нашёл всё, что ему нужно. Потому что больше скрывать от него мне было нечего.
— Ты меня тоже прости, — шепнула я, приподнявшись на локтях. Волосы мои, упав, рассыпались по его плечам. — Я должна была сказать тебе про брата, но… — на миг отвела взгляд. Выдохнула.
— Что же тебе помешало? — Макс собрал мои волосы. Отпустил и снова собрал в кулак.
— Твой брат, — с невесёлым смешком ответила я. Отчасти это было правдой. Потому что если бы не Дэн… — Я не знала, как сказать тебе, — призналась уже совершенно серьёзно. — Пыталась найти удачный момент, но что-то постоянно мешало. А потом… — с сожалением качнула головой. — Прости, Макс. Во всём этом не ты один виноват, и я это знаю.
— Прощаю, — он обхватил меня за талию, прижимая к себе совсем тесно. Сильнее сжал мои волосы. — Так и быть, прощаю.
Не успела я возмутиться, губы его оказались на моих губах. Поцелуй, сметающий все мысли, оставляющий только «здесь и сейчас» для нас двоих. Ничего больше, ничего кроме.
Со стоном я гладила его пальцами по лицу, с жадностью ловя движения языка и продолжая их, чувствовала его — сильного, уверенного в себе и точно знала — мой. Этот мужчина действительно мой. Без фальшивых признаний, без придумок и оговорок. Он забрал меня из прошлой жизни, забрал у мужчины, для которого я была лишь куклой в его собственной игре. Он забрал меня у моего брата и, что самое главное, он забрал меня у меня же самой. Той, какой я была в прошлом, чтобы сделать своей. Чтобы обнажить меня ту, что всегда была там, внутри, ту, что я так долго не решалась отпустить на волю.
— Макс, — поставив турку с кофе на плиту, я обернулась.
Макс, развалившись на стуле, разглядывал меня, даже не пытаясь скрыть этого.
— Мои рубашки идут тебе куда больше твоих штанов, — наконец выдал он и, лениво поднявшись, подошёл ко мне. Опёрся ладонью о столешницу, заключая меня в капкан. На нём были только домашние штаны, и я с наслаждением положила руку ему на живот. Провела снизу вверх.
— Твои рубашки просто снимать удобнее, — выдохнула, вырисовывая узор татуировки на груди.
Он ухмыльнулся и коснулся моего бедра, но я тут же перехватила его руку.
— Кофе, — посмотрела выразительно, понимая, что ещё немного, и никакой кофе нам будет не нужен. Не знаю, сколько раз мы занимались любовью за эту ночь и утро. Снова и снова мы касались друг друга, снова и снова я горела в пламени его демонического взгляда.
— Так что ты хотела сказать? — нехотя отпустив меня, спросил Макс.
Честно говоря, я даже не сразу поняла о чём он. Стоило ему прикоснуться, все мысли перепутались, а после и вовсе растворились. Соскучившаяся, едва не потерявшая его, я пока не могла трезво воспринимать реальность. Мне нужно было хоть немного времени, хотя бы несколько дней, чтобы вытравить из себя горечь. Пустота, что разъедала меня, заполнилась, но боль всё ещё напоминала о себе фантомными отзвуками. Проверив кофе, я вновь посмотрела на Макса.
