— Хочу тебя, — жарко выдохнула Марика, прикусив мою губу. Запустила ладошку под мою майку, прошлась ноготками по животу и протяжно застонала. Пальцы её скользнули под резинку моих шортов. Не выдержав, я перехватил её руку. Она попыталась высвободить её, но я сжал ещё крепче. Смотрел на её язык, мелькнувший меж приоткрытых пухлых губ, и понимал, что всё. Никаких больше тренировок. По крайней мере, сегодня. Иначе…
— Хочу, — повторила она настойчивее и положила вторую ладонь на мой напряжённый пах. Последнее здравое во мне, что ещё оставалось, рассыпалось пеплом. Я чувствовал под ладонью изгиб её спины, бархат кожи, шарил по её заднице, дурея с каждой секундой всё сильнее и сильнее.
— Ты когда-нибудь занимался сексом на ринге? — между отрывистых поцелуев жарким сиплым шёпотом спросила она.
— Обычно на ринге я занимаюсь другими вещами, — стягивая с её ягодиц шорты ответил я севшим голосом.
Толкнул её к канатам, и она, качнувшись, повисла на них. Голые ягодицы мелькнули передо мной, короткие шорты сползли до лодыжек. Схватившись за верхний канат, Марика развернулась, и взгляды наши встретились. Губы её были приоткрыты, хвост растрепался, майка задралась. В темноте её зрачков пылала первобытная страсть, откровенная во всей своей простоте. Она хотела того же, чего хотел я, хотела с той же прямотой, что и я.
Шаг, и мы снова оказались вплотную друг к другу. Канаты натянулись под тяжестью наших тел, зал закружился и поплыл, оставляя нас единственной константой вне времени и пространства.
— Это безумие, — прошептала Марика, касаясь моего лица. — Но мне нравится… Нравится быть безумной с тобой, — её губы на моих, пальцы в моих волосах.
Погладив её по бедру, я коснулся плоти. Влажная… Как всегда, влажная для меня.
Застонав, она шире развела ноги, и я вогнал в неё два пальца. Поймал её короткий вскрик, зарычал и проник ещё глубже, понимая, что готов кончить, просто касаясь её. В паху всё ныло, член стоял колом, внутренности выкручивало так, будто бы женщину я не имел уже лет десять. Понятия не имею, как она делала это. Порой мне казалось, что чем больше она у меня есть, тем сильнее мой голод, тем сильнее я хочу её.
— Люблю тебя, — застонала Марика, стягивая с меня шорты. Губы её коснулись моей шеи, языком она провела по надувшейся вене. Дышала шумно, а я трогал её между ног, гладил внутри, получая от этого дикое, ни с чем не сравнимое удовольствие. Чувствовать свою женщину, знать, что ей нравится… — Макс… — всхлип с очередным толчком моих пальцев. — Да… — поцелуй, касание языка.
Она подалась ко мне, постанывая, насаживаясь на меня. Одной рукой ухватилась за канат позади себя, и мы покачнулись вместе со всем, что окружало нас. Рука моя была влажная, я чувствовал её запах, хотел её так сильно, что уже не мог выдерживать этого. Не знаю, как я вообще мог сдерживаться рядом с ней.
— Sei mia, (Ты моя, — пер. с итал.) — выдохнул я, обхватывая её за шею. Посмотрел в манящие страстью и любовью глаза и повторил: — Моя.
Поцелуй, губы к губам, язык к языку… Её пальцы на моём затылке, её неразборчивый шёпот. Облизнув губы, она обхватила мой член, провела до кончика, уверенно тронула головку и несдержанно застонала. Коснулась губами плеча, пролепетала что-то неразборчивое, ещё раз обвела большим пальцем самый конец.
— Марика, — смешанный с рыком стон. Меня прошибло дрожью.
Марика взяла меня за руку и потянула за собой, прямо на ринг. Нокаут, чёрт подери… Только проигравшая в этом бою вовсе не она. Точно не она, и абсолютно точно не я. Потому что считать себя проигравшим, зная, что эта женщина целиком и полностью твоя, мог бы только полный кретин.
— Всё бывает в первый раз, — шепнула она, когда я, оперевшись руками по обе стороны от её головы, навис сверху.
Смотрел ей в глаза и видел в них самого себя, нас двоих и целый мир, принадлежащий нам. Прищурился и качнул головой.
— Что-то мне подсказывает, что не в последний, — поймал её ладонь и пригвоздил к полу ринга. Кое-как содрал с её лодыжек шорты вместе с трусиками и, поднеся к лицу, вдохнул запах. Чёрт!
— Извращенец, — выдохнула она, посмеиваясь.
— Ещё какой, — кинув шмотки, поймал вторую руку.
На миг всё остановилось. Глаза в глаза и шум дыхания, а после… Одно движение навстречу, её протяжный стон, изгиб её шеи.
Возбуждённый до предела, я брал её быстро и резко, сплетая наши пальцы, не сводя с неё взгляда. Прекрасная, влажная, распалённая, она откликалась, подавалась мне навстречу бёдрами, ловя, продолжая каждое моё движение.
— Макс… — тихонько постанывала, откликаясь на проникновения. — Макс… М-м-м…
Я снова и снова вгонял себя в неё, снова и снова ощущал эту эйфорию быть с желанной женщиной. Простое, животное чувство обладания смешанное с нежностью и желанием беречь, с пониманием, что она — моя. Эта капризная, своенравная и дерзкая девчонка, в венах которой бежит та же кровь, что и в венах человека, которого я когда-то считал своим врагом, к кругу которого не принадлежал. Моя. Между нами не было различий и барьеров, между нами не было ничего, кроме одного на двоих желания быть друг для друга всем, и я знал это, чувствовал в том, как она говорит, как она откликается на меня. Как чувствовал здесь и сейчас, раз за разом беря её на полу в полутёмном зале. И какая, к чёрту, разница, кто я и кто она, что было в её и моём прошлом?! Всё перестало быть значимым в тот момент, когда я впервые увидел её, когда впервые почувствовал её.
Жадно ловя ртом воздух, она выгнулась с моим толчком в неё, всхлипнула, подалась вперёд, вбирая меня всем своим существом. Ещё ближе, с шумом соприкасающихся тел, с горячими выдохами и влажными прикосновениями ртов.
— Поцелуй меня, — застонала она, постанывая. Подалась ко мне, высвободила руку и, обхватив за шею, притянула к себе. — Макс… Ма-а-акс, — прямо возле моего рта.
Вталкиваясь в неё, я тронул её губы и тут же ощутил сильный укус. Зарычал. Поцелуй, наполненный неконтролируемым желанием, дыхание, пальцы. В неё глубже и глубже, ощущая её живот, её бёдра, её руки.
— Люблю тебя, детка, — подхватил её ногу под коленкой и отвёл в сторону. Сипел ей в губы, а самого уже захлёстывало жаркой волной. Ещё и ещё. Новый всхлип, губами по её влажной шее, собирая капли пота. — Ты вкусная… какая же ты вкусная…
— И ты, — она лизнула меня в скулу. Застонала, ещё громче. Прикусила кожу и снова лизнула, подаваясь мне навстречу всё яростнее и яростнее. — И ты вкусный… Люблю…
Пальцы её сжались на моём плече, стиснув зубы, она выгнулась, обхватила меня сильными ногами и закричала. Кончала подо мной, шумно дыша ртом, а я продлял её удовольствие каждым толчком. Смотрел на неё, дрожащую в бешеном оргазме, чувствовал, как она сокращается вокруг меня.
— Марика, — губами в её губы. С рыком, со стоном. Меня колотило от невозможного удовольствия, а она, скрестив лодыжки, прижимала меня к себе.
Навалившись на неё, я жадно вдыхал её запах, а внутри меня в бешеном стуке сердца колотилось её имя, колотилась она сама, наше одно с ней на двоих настоящее и будущее, ибо без неё будущего у меня не было, и я, пьяный, отлично понимал это. Прикусил кожу на её шее, шумно вдохнул. Она погладила меня по мокрой спине дрожащими пальцами.
— Кажется, заниматься с тобой любовью мне нравится больше, чем драться, — выдохнула с тихим стоном.
— Кажется, мне с тобой тоже, — сипло засмеялся я, целуя её влажную шею. — Однозначно больше.
Обернувшись к открывшейся двери, я увидел вошедшего в раздевалку Дэна. Тот, ничего не сказав, посмотрел на меня тяжёлым взглядом и бросил на пол спортивную сумку. Резкими движениями стянул футболку. За последние две недели виделись мы с ним всего несколько раз, да и то лишь в клубе, куда он заезжал, чтобы поговорить об одном из парней. После завершения спортивной карьеры Дэн открыл несколько спортивных клубов для мужчин и изредка приводил ко мне надёжных бойцов, желающих попробовать себя у меня на ринге.
