Или посмотрите на это по-другому. Наши умы слишком привязаны к вещам; именно поэтому мы смотрим на вещи и судим по ним. Комната полна мебели, и вы говорите: «Комната полна мебели». Затем кто-то выносит всю мебель, и тогда вы говорите: «Теперь комната пуста». Что вы имеете в виду?
Вы слишком привязаны к мебели. Вы думаете только о мебели, никогда не о комнате. Теперь комната полна «комнатности»! Сначала она не была так полна «комнатности» — мебель загораживала ее «комнатность». Комната означает пространство; само слово «комната» означает пространство.
Сначала внутри было слишком много мебели; пространство было загорожено, разрушено. Она не была на самом деле полна самой собой; что-то иностранное ей мешало. Она не была настолько же свободной. Теперь мебель удалена, и вы говорите, что она пуста. Сначала вы говорили, что она полна, теперь говорите, что она пуста. Пуста от чего? — пуста от мебели. Но есть и другой способ посмотреть на эту комнату — теперь она полна «комнатностью», полна пространством. Теперь она полна самой собой.
И Мастер говорит: «Не думай, что я говорю, что этот «существенный» - ты, — просто пустое ничто, нет». Сначала он полон мебели — мыслей, воспоминаний, желаний, отождествлений: я тело, я ум, я индуист, я христианин, это и то. Он полон мебели, мусора. Тогда однажды, когда ты выбрасываешь весь этот мусор и просто остаешься невыбирающей осознанностью, ты можешь начать думать, или, по крайней мере, неверно понимать, что теперь это просто ничто, ничего нет. Фактически, впервые ум полон свободы, быть самим собой — он расцветет. Это сознание распускается в лотос.
Это свобода, это освобождение. Освобожденный от всего мусора, освобожденный от всего, что чужеродно, освобожденный от всего, что иностранно, — гости ушли, хозяин свободен. Когда были гости, хозяин не был свободен. Ты это знаешь. Когда приходят гости, ты не свободен. Хозяин становится узником в собственном доме. У него нет такой свободы движений, какая была раньше. Он должен позаботиться о гостях. Они могут спать; ты не можешь включить колонки на полную мощность, радио, телевизор; ты не можешь играть музыку так, как хочешь; тебе нужно заставлять детей вести себя тихо — в доме гость. Ты должен подстраиваться под гостя.
Когда есть гость, хозяин становится вторичным, а гость первичным. Именно это произошло. Слишком полный мыслями и желаниями... — гости стали слишком важными, а хозяин, почти несуществующим, или даже забытым — вообще забытым. И гости остаются слишком долго. Они не уходят. Они стали постоянными членами семьи, и хозяин почти что изгнан из собственного дома.
Таким образом, когда гости внезапно уходят, ты можешь чувствовать себя так, словно это только пустое ничто. Это не так. Буддизм, дзэн — то и другое: очень неправильно понимается, потому что они говорят о шуньяте — пустоте. Шуньята, пустота — это Бог для Будды. Но это слово создает трудности. Люди думают: «Пустота? Выглядит негативно». Это не так, это просто указание, что теперь ты просто - ты сам, - пустой от всего остального, пустой от другого. Теперь ты просто сонастроен со своим существом, остаешься просто ты сам, твоя существенная природа будды. Она не пуста, она наполненна. Она совершенна — потому что это источник всего.
Оно не пустота, которая есть сущее ничто. Оно не цвет и не форма. Оно не наслаждается никаким удовольствием и не страдает ни от какой боли.
Ты думаешь, что страдаешь! Ты никогда не страдал. Ты думаешь, что наслаждаешься, — ты никогда не наслаждался. Ты всегда был и есть просто свидетель. Страдание случилось, но ты не страдал. Пришла радость, но ты никогда не радовался. Это были проходящие фазы, климаты, которые приходят и уходят, облака, которые окружают Луну и рассеиваются. Но ты! — ты остаешься в себе, непотревоженный, неотвлеченный. Есть дзэнское высказывание:
Я двигаюсь целый день, но вообще не двигаюсь. Я — как, Луна под волнами, которые катятся и катятся вечно.
«Волны продолжают накатываться. Я двигаюсь целый день, но вообще не двигаюсь». Да, огромное движение происходит всюду вокруг, но в самом твоем центре — центре циклона — ничто никогда не движется. Ни боль, ни удовольствие, ни счастье, ни несчастье, ни рай, ни ад — ты ничего не получаешь и ничего не теряешь. Все всегда остается прежним! Все остается абсолютно прежним. Вкус остается прежним. Он вечен.
Я двигаюсь целый день, но вообще не двигаюсь. Я — как Луна под волнами, которые катятся и катятся вечно.
Волны продолжают накатываться. Видел ли ты когда-нибудь Луну, которая отражается в озере? Думаешь ли ты, что эта отраженная Луна тоже движется? Во-первых, это отражение, и оно не может двигаться. Во-вторых, как могут волны передвигать иллюзорную вещь, которой, прежде всего, вообще нет? Они не могут ее передвигать.
То же самое верно и в отношении тебя. Когда удовольствие приходит и движется, это волна, и ты отражен в этой волне и думаешь, что твое отражение движется. Твое отражение становится искаженным, несомненно. Ты сам никогда не подвергаешься искажению! Луна в небе никогда не искажается волнами, катящимися внизу. Но ты можешь увидеть другую Луну, отраженную в озере, и почувствовать, что, может быть, на настоящую Луну это не влияет, но Луна снизу, под волнами, несомненно, подвергается влиянию. Волны колеблют ее, распространяют ее по всему озеру.
Но можно ли распространить отражение? Отражения изначально нет, отражения не существует. Поэтому, когда ты видишь себя под воздействием вещей, происходящих вокруг тебя, это только отражение тебя в вещах, которое выглядит так, словно подвергается воздействию. Ты, настоящая Луна в небе, остаешься прежним. Но ты совершенно забыл, кто ты такой. Ты совершенно забыл, что ты — за пределами всего происходящего, что ничто не происходит в твоем глубочайшем внутреннем ядре, что оно всегда остается прежним.
«Я знаю, что ты очень болен, — пишет мастер. — Как хороший студент дзэн, ты смотришь болезни прямо в лицо».
Смотреть болезни прямо в лицо — значит продолжать видеть, что ты — не она, смысл именно в этом: смотреть прямо в лицо, продолжать видеть: «Я не это».
«Может быть, ты не знаешь точно, кто страдает, но задай себе вопрос...»
Задай себе вопросы: «Кто страдает? Кто умирает? Кто стареет?» Задавай вопросы, продолжай задавать эти вопросы, и мало-помалу ты увидишь: «Тот, кто страдает, — не я, тот, кто стареет, — не я, тот, кто умрет, — не я». И помни, это не должно быть чем-то данным; этот ответ не должен быть данным памятью — потому что ты это знаешь, ты это слышал, ты это читал в Упанишадах, ты слышал, что об этом говорили великие Мастера. Ты не должен давать его из памяти, просто продолжай задавать вопрос. Продолжай, словно молот, внутри этот вопрос: «Кто страдает?» В следующий раз, когда у тебя заболит голова, спроси: «Кто болит?» В следующий раз, когда у тебя затекут ноги, спроси: «Кто затек?»
И не торопись отвечать на него, потому что быстрый ответ будет ложным. Ты можешь быть очень мудрым, ты можешь сказать: «Да, я душа, а это тело». Но это будет подделкой. Пусть ответ придет сам по себе. Он не должен прийти из памяти, он должен прийти из твоего существа. Он должен прийти как прозрение; он не должен быть вербальным. Он должен прийти как реализация, как сатори, как проблеск.
Чувствуете ли вы, в чем разница? Когда что-то приходит как память, ты повторяешь, как попугай. Я говорил, что ты — не твоя головная боль. Завтра ты можешь это попробовать — сам сядь в молчании и сам задай себе вопрос: «Кто страдает?» И из памяти придет ответ: «Ты не страдаешь, ты трансцендентальная душа, ты свидетель». Наблюдай это, все это только приходит из памяти. В этом нет никакой ценности. Вышвырни это!
Пусть придут прозрение, реализация, внезапная ясность, прозрачность — что ты видишь это: «Я не страдаю». Помни: нужно видение. Это не ответ, который можно принести из памяти. Это прозрение, которое нужно принести из глубочайшего внутреннего ядра существа. Ты должен забросить сеть вопроса. И если ты продолжаешь забрасывать сеть и не удовлетворяешься своей поддельной памятью, то рано или поздно поймаешь рыбу, и эта рыба сделает тебя свободным. Это освобождает. Истина освобождает.
«...Задай себе вопрос: в чем сущность этого ума?»
Первый вопрос: «Кто страдает?» — чтобы ты мог увидеть, что страдание происходит вокруг тебя, но не в тебе. Оно происходит близко, очень близко, но все же не в центре. Оно происходит на периферии, не в центре. Центр остается незатронутым.
Таким образом, первое: видь, где страдание. Стань разотождествленным со страданием. Этот вопрос тебе поможет — как меч — разрубить отождествленность.
Следующий вопрос, который нужно задать: «В чем сущность моего ума? Кто этот «кто-то», кто не страдает?»
Сначала осведомись: «Кто страдает?» — чтобы старая отождествленность с телом и болезнью и умом была разрушена, и тогда ты приходишь к тому, чтобы заглянуть в свое глубочайшее внутреннее ядро. Теперь спроси: «Что такое этот существенный ум?»
