навязчивой идеей вновь обрести свободу, готов был без колебаний броситься и в огонь. Стараясь не смотреть на бездну под ногами, которую не могла скрыть даже ночная тьма, и глядя вверх, на звезды, он крепко ухватился за пеньковый жгут и, упираясь ногами в стену, начал спускаться.
Спуск показался ему бесконечным. Вершина башни недостаточно быстро отступала к небу, однако ускорить движение было бы безрассудством. Сжав зубы, постаравшись забыть о горящих ладонях, с бешено колотящимся сердцем, он методично двигался навстречу своей свободе. Наконец дружеские руки обхватили его за талию, помогая встать на каменном, поросшем кустарником уступе. И знакомый голос прошептал:
– Не бойся, сагиб! Это я, Аму... Надеюсь, ты меня не забыл?
– Аму? Но как ты здесь оказался? Я думал, ты...
– Умер, да? Как мой несчастный брат Удай, которого магараджа заставил проглотить толченое стекло?.. Узнав об этом, я сразу же бежал, посоветовав тебе поступить так же.
– Это ты бросил мне записку в стакан в ванной?
– Да, сагиб. Когда я узнал, какого человека так ждали, чей приезд так подготавливали, я понял, что тебя ждет; я захотел тебя предупредить, но было слишком поздно: ты уже не мог ускользнуть от него, от этого демона. Тогда я постарался за тобой присматривать, и, когда увидел, как тебя на спине слона увозят в форт Бала Кила, я понял, что из тебя хотят там слепить другого человека, послушную игрушку. И тогда я сделал все, что мог...
– Почему? Ты ведь почти меня не знаешь.
– Я быстро догадался, что ты – добрый и смелый человек... но мы плохо выбрали место для разговоров, и твои трудности еще не кончились: теперь нам надо спуститься вниз. Здесь уже не так круто, и ты можешь держаться за камни... Но сначала покажи мне руки.
Кожа на ладонях и впрямь была содрана, исцарапана, руки кровоточили. Аму вытащил из кармана кусок ткани, разорвал его на длинные полосы и перебинтовал раны. В это время на них свалилась веревка. Аму улыбнулся:
– Я вижу, старик стал твоим другом. Она еще может нам пригодиться, эта веревка... чтобы обвязаться. Ты будешь спускаться первым, а я стану тебя держать...
– А сам ты сможешь спускаться без страховки? Я уже столько раз взбирался и спускался по этим склонам! Я ведь родился здесь...
Этот человек был действительно послан Альдо самим Провидением! И князь подумал, что, если он выберется отсюда, надо будет обязательно отблагодарить этого ангела-хранителя, который внезапно проникся к нему такой невероятной преданностью.
Второй спуск и в самом деле оказался менее крутым, чем первый. К тому же здесь было много камней и кустов, за которые можно было ухватиться. Наконец, через несколько столетий и после трех остановок, которые позволили Аму догнать спутника, они оказались на тропе – пусть неширокой и тоже довольно крутой, но такой, по которой можно было идти, а не ползти. Добравшись до большого камня, Аму вытащил из-под него сверток с одеждой, похожей на свою собственную: штаны, широкая рубашка, напоминающая тунику, старая куртка, сандалии и длинная полоса материи, чтобы сделать из нее тюрбан.
– Ты должен все это надеть, сагиб, потом я выкрашу твое лицо, руки и ступни жидкостью из этого пузырька. А затем провожу на вокзал, и мы дождемся поезда на Дели, он пройдет здесь завтра ночью...
– Но все-таки объясни мне, почему?..
– Потому что благодаря тебе вице-король, может быть, узнает правду о Джае Сингхе Кашвалле. Ты большой сагиб, он к тебе прислушается. Я – бедный человек... и у меня убили брата!
В его голосе звучала такая скорбь, что Альдо почувствовал, как в нем растет сильное желание помочь Аму и его соотечественникам сделать все, чтобы избавить их от бездушного палача и садиста.
– Если благодаря тебе, Аму, я отсюда выберусь, клянусь честью, я сделаю все, чтобы здесь воцарилась справедливость...
– Спасибо, сагиб! Это будет нелегко: он так богат, и у него могущественные покровители. Но пусть он хотя бы подольше живет в Европе, которую так любит. Когда его здесь нет, мы можем чувствовать себя спокойно, потому что Диван-сагиб – мудрый и справедливый человек.
– Я постараюсь сделать для тебя то же, что ты сделал для меня. Я уверен, что магараджа когда-нибудь не вернется вовсе из Европы!
Превращение совершилось быстро. С выкрашенными руками и ногами, одетый в старье, которое припас для него Аму, Морозини сделался похожим на любого жалкого индийца и смог, не привлекая ничьего внимания, пройти по ночному городу. Поскольку местного языка венецианец не знал, Аму посоветовал ему молчать – и вообще не открывать рта со слишком белыми зубами, равно как и глаза держать опущенными, чтобы его не выдал их редкий в этой стране голубой цвет... В индийских городах по ночам жизнь кипит, потому что каждый старается избежать невыносимой дневной жары, но никто не обратил внимания на Аму и Альдо, и они беспрепятственно добрались до вокзала. Там Аму подвел спутника к колючему кустарнику и сказал:
– Ожидание будет долгим. Мы проведем здесь весь день и половину следующей ночи. Постарайся отдохнуть. Делай как я!
Подняв вытертый воротник своей куртки, он улегся на землю под кустом, прикрыл глаза свисающим краем тюрбана и уснул так же спокойно, как если бы лежал в мягкой постели. Морозини последовал его примеру: он так устал, что уснул бы, должно быть, и на доске с гвоздями...
Сильный удар ногой в бок резко вернул Морозини к действительности... Повернувшись, он впустил в глаза солнечные стрелы и на мгновение ослеп. Тем временем чьи-то руки энергично встряхнули его и привели в вертикальное положение:
– Если ваше сиятельство ждет поезда, – произнес насмешливый голос, – вы рискуете прождать довольно долго. И нехорошо вот так бросать столь великодушного правителя, как Его Величество.
Теперь, когда один из сикхов, сопровождавших этого человека, воин исполинского роста, заслонил Альдо от солнца, он смог узнать секретаря магараджи, смотревшего на него с злобным удовольствием.
– Его Величество, – продолжал тот, – будет весьма разочарован, увидев своего гостя в столь плачевном состоянии...
– Вот это мне совершенно безразлично, поскольку я не имею ни малейшего желания снова его видеть. И потому намерен спокойно дождаться поезда...
– Что? В таком виде? Без багажа? Тсс! Тсс! Тсс!.. Это неразумное решение. Кроме того, перед тем, как уезжают, принято прощаться!
Тут он отдал приказ, и два солдата, схватив Альдо за руку, потащили его к военной машине вроде той, которая несколькими днями раньше увезла злополучного астронома. Морозини, потерпевшего крушение всех надежд, утешала лишь мысль о
