в памяти всплыла лишь черно-белая фотография, на которой мама и папа выглядели намного моложе, чем сейчас.
Срань господня!
Это стукнуло меня как тонна кирпичей! Была ли мама беременна? Они должны были пожениться? Это бы многое объяснило в моей маме. Если у нее был секс до того, как она встретила моего папу, потом был секс с папой в Лас-Вегасе, она забеременела и была вынуждена выйти замуж, то неудивительно, что она была так напугана тем, что я занимаюсь сексом. И если все это было правдой, она бы полностью сошла с ума из-за беременности Бекки.
Это должно было быть так. Это бы все объяснило. Возможно, с моими новыми знаниями я смогу понять, как справиться с мамой. Возможно, мой выпускной год будет не таким уж плохим. Конечно, я понятия не имел, как я смогу использовать эту информацию в своих интересах, но само знание было ценным.
Я все еще был в подавленном состоянии и мне очень нужны были Дженнифер или Стефани. Они были недоступны, потому что находились в Огайо. Пия могла бы помочь, но ее не было в Гётеборге, и я не увижу ее еще три недели, когда она приедет на концерт ABBA. Никто из школьниц не был больше, чем простыми подругами. Петра и София казались слишком молодыми и неопытными, а мы с Фредой просто не сошлись, как я надеялся. Единственной, с кем я по-настоящему общался, была Сюзана, но наша дружба только начиналась.
Я понял, что у меня нет близкой эмоциональной поддержки, и это пугало. Это было похоже на то время, когда я остался без Дженнифер и Мелани и только расстался с Бекки. Я дрейфовал в пустоте и одиночестве. Как и тогда, я был окружен людьми и все равно оставался один.
Я записал свое первое письмо Дженнифер на кассету. Я просто говорил в магнитофон в течение двадцати пяти минут, изливая все, что было у меня на уме и в сердце. Я написал короткую записку Андерссонам, в которой рассказал им, как идут дела. Я также купил Карин поздравительную открытку и небольшой подарок, который положил в коробку и адресовал ее маме, чтобы подарить ей на день рождения. Я отправлю все в понедельник из почтового отделения недалеко от Шиллерски.
Наступила суббота и мне совсем не хотелось кататься на коньках, но я обещал. Присутствие Софии, Петры и Томаша немного взбодрило меня, но я все еще был на нервах. Я шел к дому Софии вместе с ними тремя. Петра и Томаш попрощались и пошли дальше.
«Тебя что-то беспокоит», — сказала София. «Зайди на минутку».
Мы вошли в дом, и после того, как мы поздоровались с ее родителями, она провела меня в свою комнату.
«Что тебя беспокоит?» — спросила она.
«Просто некоторые вещи дома, с которыми я должен справиться. Просто много всего, а человек, с которым я бы поговорил обо всем этом, дома».
«Могу ли я помочь?» — спросила София.
«Я не знаю. Это очень сложно».
«Я не хочу видеть, как ты грустишь. Позволь мне помочь тебе».
«Все в порядке. Правда. Я справлюсь с этим».
«Ты не должен быть один. Пожалуйста, я могу помочь. Ты хочешь заняться чем-нибудь в субботу вечером, только мы вдвоем?»
«Конечно. Что ты хочешь сделать?»
«Просто приходи в следующую субботу в 17:00».
«ОК.»
Она обняла меня, проводила до двери и я пошел домой, все еще пребывая в подавленном состоянии.
В воскресенье днем я сыграл с Патриком партию в гольф. Вечером я наконец-то написал в дневнике, после того как неделю не мог этого сделать. Это немного помогло, но мне все еще нужна была Дженнифер. Я решил позвонить ей, хотя знал, что мы не сможем долго разговаривать.
«Ты не один», — сказала она. «У тебя там есть друзья, верно? Обратись к ним за помощью. Что насчет девушки, с которой ты встречался?»
«Пия? Она в другом городе, в трех часах езды на поезде. Я не смогу увидеться с ней пару недель».
«Есть ли кто-то в Гётеборге?»
«Я думаю, что девочки слишком молоды и неопытны. Есть моя приемная сестра, но она только недавно стала ровно относиться ко мне».
«Я люблю тебя, но тебе нужен кто-то, кто будет тебя поддерживать. Найди кого-нибудь, ОК? Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять, что тебе нужно. Даже если это будет просто утешительный секс, это поможет».
«Единственная девушка, с которой я встречаюсь, которая могла бы подойти, не любит заниматься любовью, она просто делает это так сильно и быстро, как только возможно. Это не дает комфорта, только разрядку. А мне нужна ты. Очень.»
«Я знаю, но тебе нужна кто-то ближе к тебе. Я думаю, Биргит это поняла. В тебе есть что-то, что нуждается в таких отношениях на данном этапе твоей жизни».
Она, конечно, была права.
«Это как в прошлом году, когда у меня не было ни тебя, ни Мелани после разрыва с Бекки».
«Не делай глупостей, Стив, но, пожалуйста, найди кого-нибудь поближе к тому месту, где ты сейчас находишься, ОК?».
«Я люблю тебя, Дженнифер.»
«Я люблю тебя, Стив».
Я повесил трубку, не чувствуя себя лучше. Я решил попробовать найти Сюзану и поговорить с ней.
Я нашел ее смотрящей телевизор с Патриком и Перниллой.
«Сюзана, не хочешь прогуляться? Мне очень нужно с кем-то поговорить».
«Конечно. ОК».
Мы шли по улице, и я практически вывалил на нее все: Биргит и ее смерть; мой разрыв с Мелани и Дженнифер; Бекки, ее обман и беременность; мою маму; аборт. Она просто слушала, ничего не говоря.
«Ого!» — сказала она. «Столько всего произошло с одним парнем за пару лет. Я даже не знаю, что сказать и как тебе помочь».
«Просто позволь мне выговориться. Я благодарен, что ты просто слушаешь».
«Ну, все, что я могу сказать, это то, что тебе нужно проводить время с друзьями, я знаю, что ты ходишь кататься на коньках с Петрой и Софией. Может быть, с ребятами из твоего класса? Просто будь рядом с людьми, которые тебе нравятся, и веселись».
Это почти то же самое, что сказала Дженнифер.
«Хороший совет», — сказал я. «Спасибо, что выслушала. Ты будешь моим другом?»
«Да, я буду твоим другом. Я сделаю все возможное, чтобы помочь».
Мы вернулись в дом, и я лег спать, морально измученный.
Октябрь 1979, Ховос/Гётеборг, Швеция
В понедельник произошло нечто, что ненадолго отвлекло меня от мыслей о Бекки и ребенке. Хельге
