Читаем без скачивания Инквизиция: Омнибус - Дэн Абнетт

— Раймус, помоги мне кое с чем. Помнишь то жуткое дело на мире Таннит?

Клют нахмурился, вспоминая, и тут его глаза расширились. Он понял, и дальше не нужно было ничего объяснять. Удивительно проворный для своего возраста Чевак просто схватил Клюта — похоже, он стал куда сильнее и тренированнее, чем когда был «моложе» — и швырнул его к выходу из Затерянного Свода. Стоя спинами к структуре, они не могли хорошо разглядеть полнящийся молниями портал, но им это и не нужно было. Только что на «Малескайт» прибыл второй гость за вечер.

Призрачная кость задрожала, Клюту даже почудился треск. Все вдруг заполонил кипучий поток беснующейся воды, как будто прорвало дамбу. В определенном смысле так оно и было. Некая громадная сущность истекала из Свода в реальность, в ангар.

Ртутная струя вырвалась из арки, залила древнее подножие и расползлась по археопалубе. Жидкий металл бурлил и пенился, обжигая пол ангара. Он разливался повсюду, противоестественным образом перетекая через препятствия и устремляясь ко всему, что обладало душой.

Ответ савларцев был очевиден и стремителен. Хемопсы глубоко вдохнули газы, источаемые нитрохимическими ингаляторами, и устроили небольшой ад, выбив залпом серебряные фонтаны из поднимающегося прилива. Пули и лазерные лучи пронзали похожую на поток гноя тварь и подняли настоящую огненную бурю, но обстрел почти никак не замедлил наступление монстра.

Первый ряд хемопсов погиб мгновенно. Это ничуть не удивило савларцев, у них в ходу была шутка, что те, кого Рурк выпускает из-за замка и отбирает для вылазок с инквизитором и его свитой, скорее всего, не вернутся. Задания Ордо были весьма опасны для обычных людей. Это сейчас и демонстрировали савларские хемопсы, бессильные перед чудовищной, сверхъестественной силой. Пока они перезаряжали краденое оружие, разумная ртуть могла без помех собраться в лужи вокруг ног, а затем пропитывала гвардейцев, как лакмусовые бумажки. Она вползала через уши, глаза, кричащие рты и убивала людей изнутри, взрываясь сквозь грудные клетки неровными пучками клинков и шипов, будто «железная дева» наоборот.

Торкуил тоже был неподалеку. Он снял свой шлем с одного из механических придатков и быстро надел его, оградив себя от атак одержимой ртути. Однако серебряный прилив, затопивший ангар, обтекал Реликтора по сторонам, как будто под воздействием магнитного поля. Так влияли на тварь священные масла, обереги и печати чистоты, покрывающие богато украшенные доспехи космического десантника.

Живой сверкающий поток пронесся по ангару, захватил Гессиана и увлек его в демонические пучины. Эпифани и обнажившая саблю Торрес продемонстрировали здравый смысл, забравшись повыше на мостки, закрепленные на стене. «Отец» взлетел следом на миниатюрном антигравитационном двигателе, и все трое двумя парами глаз уставились сверху на хаос и смятение, царившие на археопалубе.

Механикус-археоксенологи, которых не изрезало на части и не потопило создание варпа, спрятались за широкими плечами Саула Торкуила. Серворуки и инструменты на механодендритах космического десантника щелкали и жужжали на отростки демонического отродья, которые в свою очередь тянулись к нему. Для дополнительной защиты технодесантник то и дело предостерегающе взмахивал перед собой силовым топором.

Будто маляр, который сам себя загнал в последний неокрашенный угол комнаты, хемопсы, ощетинившись оружием, тесно сгрудились вокруг громогласно молящегося стюарда-сержанта и обстреливали небольшой полукруг вокруг себя. Трещали лазеры, грохотали выстрелы. Серебряная вода бурлила и брызгала, собираясь в сверхъестественное цунами и поглощая снаряды.

Клют и гость корабля все еще стояли на выбеленном подножии Затерянного Свода, держась подальше от извергающегося из портала потока ртути. Наконец последние капли сущности вытекли из варп-врат.

— Что это? — прокричал Клют поверх шума и грохота разрушения.

Взгляд помолодевшего Чевака блуждал по сторонам, губы двигались, сам он глубоко погрузился в раздумья.

— Ихневплазм, — пояснил он, — именуемый Молоком Малеволзии. Он прорвался в заброшенную часть Паутины. Проклятая тварь гналась за мной через три сектора, пытаясь ободрать мою душу.

— Как же нам его остановить? — взревел Клют, глядя в моложавое лицо своего начальника.

— Ну да, — сказал Чевак, приняв вопрос за пессимистическое признание бессилия, которое он обычно встречал у посетителей Ока Ужаса.

Клют охватил взглядом разоренный ангар. Монстр был повсюду, его волны лизали стены и всасывали души в крутящийся вихрь, уносящий их в центр археопалубы. Один зеркальный бурун метнулся к инквизитору, на ходу отращивая клыки и превращаясь в некое подобие хищного демона. Клют стоял и смотрел на собственное отражение в блестящих челюстях убийцы.

Как цветастая комета, между ними пронесся Чевак, сопровождаемый шлейфом блестящих металлом пузырьков и размытым следом плаща. Инквизитор резко остановился, призматическая дымка снова окутала его, и он взмахнул руками, привлекая к себе внимание чудовищного демонического отростка. Клют воспользовался шансом, чтобы вытащить дробовик-пистолет из-под мантии и выстрелить по аморфной твари серебром и священной солью. Снаряд зарылся в бурлящую варп-плоть и взорвался, пронзив ихневплазма благословенной шрапнелью. В теле твари осталась рваная дыра, которую Клют увеличил, снова дернув рычаг и вогнав в монстра изгоняющий бесов заряд.

Демон-отросток повернулся к Клюту и зашипел сквозь зеркальные зубы, когда тот снова открыл огонь. Последним выстрелом инквизитор разбил его внушительные челюсти на множество фрагментов. Только тогда он понял, что шипение издавало не само существо. Это действовали попавшие в него крупицы соли святой Весты, выжигавшие варп-плоть изнутри. Отросток задымился, задрожал и втянулся обратно в демоническое озеро.

Клют позволил напряженным рукам расслабиться и опуститься вместе с зажатым в них оружием. Он вздохнул. Во всем секторе не нашлось бы достаточно освященной соли, чтобы хватило на этого исполина.

Чевак расхаживал по костяной платформе, рассматривая хаос, что тварь учинила на археопалубе: сражающегося за собственную жизнь Адептус Астартес, съежившихся техноадептов, гвардейцев, палящих из всех стволов, хотя у них и заканчивались боеприпасы, и фигуры, прячущиеся на мостках.

— Как нам его уничтожить? — снова крикнул Клют своему другу и начальнику.

— Где ближайшее логическое устройство? — ответил вопросом Чевак.

— Зачем?

Чевак не привык обсуждать импровизированные планы.

— Кодификатор, банк рун, что угодно, у чего есть кабели и импульсный интерфейс.

Клют с готовностью кивнул на толстую переборку, которую Торрес приказала закрыть снаружи.

Высший инквизитор шагнул с платформы прямо к ней. Между Сводом и переборкой находился небольшой океан демонической жидкости, и Клюту вовсе не хотелось терять своего начальника из-за того, что тот решил устроить самоубийственную пробежку всего через пару секунд после того, как его нашли.

— Вы не можете это сделать, — с мрачной уверенностью сказал Клют.

— Никто не может это сделать.

Чевак знал, что его бывший дознаватель прав. Поле-домино, создаваемое плащом арлекина, придавало лишь иллюзию скорости, но не делало хозяина — особенно если тот был неуклюжим человеком — действительно быстрее. А Чеваку надо было двигаться очень быстро, чтобы достичь дальнего конца ангара.

— Нам надо его отвлечь, — сказал Чевак.

— Только как, черт бы его побрал? — откликнулся Клют и повторил про себя. — Черт бы его побрал.

Пророчество Эпифани возникло в его памяти, словно привидение.

Какая-то частица Клюта умерла в этот момент. Он знал, что надо сделать, что должен был сделать. Действуй он или бездействуй, в конце обоих путей их ждало проклятье, и Клют был вынужден выбрать то, что в конечном счете считал меньшим злом. Он бы проклял себя, если бы по-настоящему отпустил демонхоста, но мог смириться с тем, что придется слегка ослабить узы, сковывающие эту мерзость. Сквозь стиснутые зубы он начал по памяти произносить заклинания, которым его научил Фалангаст.

Центр демонического озера забурлил. Серебряные воды внезапно подернуло сиянием раскаленного металла. Булькающий рев восторга донесся из средоточия этого адского света, и на его пике освещающие ангар лампы взорвались, брызнув каскадами искр. На археопалубе стало темно, как в кузнице, озаряемой лишь жарким светом в средоточие ихневплазма и призрачным излучением Свода, и воздух зазвенел от резкого свиста, с которым жидкость превращалась в газ. Водянистая варп-плоть раскалилась добела и с шипением начала подниматься к потолку в виде облака ртутного пара. Среди испарений, в самом центре показался коленопреклоненный Гессиан, подобный отвратительной статуе, идолу еретика, преждевременно извлеченному из кузнечного пламени. Его идеальная кожа превратилась в ослепительно яркую оболочку, выжигающую воздух вокруг.