Кла, пропуская Яру в квартиру.
Ул тоже собрался протиснуться, но Ба Кла цокнула языком. Вроде бы и не загораживала дорогу, но обойти ее массивную фигуру было невозможно.
– А ты кто? – спросила Ба Кла.
– Олег! – сказал Ул, стараясь не смотреть на хихикнувшую Яру.
– Олегов много! – резонно возразила Ба Кла и протянула руку: – Паспорт покажи!
Ул сунул руку за паспортом, где на фото он был смешной, надутый, похожий на серьезную свинку. Ба Кла, однако, фотографией его не заинтересовалась. Лишь мельком сверила ее с оригиналом и стала искать страницу с семейным положением. Ул торопливо коснулся русалки. Две секунды спустя Ба Кла обнаружила штамп ЗАГСа, поскребла его ногтем и хмыкнула.
– Ну хорошо, хоть этот не сбежал! – удовлетворенно сказала она и, вернув Улу паспорт, подвинулась, пропуская его в квартиру.
В коридоре Вик Сер обнял внучку, а Улу потряс руку так сильно, словно награждал его орденом отца-героя. В этот миг Ба Кла вспомнила, что не выразила своего отношения к происходящему. Не обозначила, так сказать, генеральной линии. Остановилась и начала ладонью шарить по груди, вспоминая, где у нее сердце.
– Пентрицитинчику? – предложил Вик Сер, разом ломая ей всю игру.
– Да иди ты со своим пентрицитином!.. Сам лечись, пень старый! – рассвирепела Ба Кла и, больно толкнув мужа локтем, отправилась готовить Улу и Яре комнату.
Ул с Ярой переглянулись, решив, что на сегодня обошлось. Только когда Ул был в ванной, а Яра почти уже легла, Ба Кла заглянула к ней в комнату.
– Я тебе подушку другую принесла! – сказала она и, положив подушку на кровать, сильно стукнула по ней кулаком, словно для того, чтобы она никуда не уползла.
– Надо же – ребенка завела! Хоть бы с бабушкой посоветовалась! И это после того, как я тебя лечила все детство! Ты была такая дохленькая, такая квелая – смотреть противно! Да и сейчас вся насквозь больная, хотя внешне, может, кого-то еще и обманешь! – начала она, замирая у кровати.
Вик Сер, просунув голову из коридора, крикнул, что на кухне что-то подгорает.
– Да нет у меня ничего на плите! Чего ты врешь! – вознегодовала Ба Кла, но все же ушла проверять. Вик Сер подмигнул Яре. Они оба знали, что Ба Клу лучше прерывать в самом начале, пока она не разошлась. Тогда она затихает довольно быстро.
Утром произошло объяснение. Вик Сер, оставшийся дома, умело сработал громоотводом, переключив гнев Ба Клы на себя. Порой Яра задумывалась, что жизненная роль Вик Сера – роль клоуна-камикадзе, который, подходя к взбешенному директору цирка, случайно выливает на него ведро побелки всякий раз, как тот порывается растерзать в клочья кого-нибудь из молодых артистов.
Когда Ба Кла чуть поутихла, Яра сообщила, что вот они с Улом… кгхм… с Олегом («Ивановичем», – шепотом добавил Ул) скоро снимут квартиру, но пока что некоторое время поживут здесь, если бабушка, конечно, не против.
– Да что вы там снимете?! Сосунки оба! Кому вы нужны? Деньги отнимут, на улицу выкинут, паспорта в залог заберут да еще и скажут, что вы у них телевизор разбили! – закричала Ба Кла, мгновенно создав такой литературный образ хозяев квартиры, что Яра вздрогнула от удовольствия. Ба Кла даже голоса этих несуществующих людей передразнить сумела.
– А если Бор Бора уговорить их к себе пустить? У него квартира пустая стоит, – предложил Вик Сер.
– Потому и пустая, что без мозгов этот твой Бор Бор! Мог бы деньги получать! – мгновенно взорвалась Ба Кла.
– Нормальный мужик, – возразил Вик Сер, не давая своего друга в обиду.
– Нормальный?! У тебя все нормальные! А что ж у него жена дура-то такая? А?! – напустилась на него Ба Кла.
Ул, скрывая смех, закашлялся, в оправдание ругнув горячую кашу. С Вик Сером он подружился еще рано утром, когда они меняли на кухне протекший шланг. Ул ухитрился пальцами отвернуть слизанную гайку, к которой Вик Серу никак не удавалось подобраться.
После завтрака, убедившись, что все пока тихо, Вик Сер рискнул утечь в свой магазинчик. Была суббота, день лучших недельных продаж, когда, собравшись на дачу, человек внезапно обнаруживает, что для полного счастья ему не хватает связки пластиковых труб, десятка переходников и шарнирного крана. Ба Кла по привычке проводила Вик Сера до лифта. Проверила, застегнуты ли пуговицы рубашки, одернула пиджак, потом, пригнув его к себе, поцеловала в щеку.
Прощаясь с женой, Вик Сер наперед знал, что через минуту, когда он будет сидеть в машине, Ба Кла позвонит ему по мобильнику первый раз за день и спросит: «А ты мобильник не забыл?» Она всегда так делает, равно как и, звоня по домашнему номеру, всегда уточняет: «А ты дома?» Еще через час, когда Вик Сер будет балансировать на шаткой стремянке, нагруженный под завязку трехметровыми трубами, а внизу с криком «Осторожно! Свалишься!» будет прыгать взволнованный Бор Бор, Ба Кла позвонит ему во второй раз и произнесет звенящим шепотом: «У нас произошло ужасное в жизни! Ты сидишь или стоишь? Сядь и возьми под язык валидол!»
После многократно повторенных уверений, что он уже сидит с валидолом, Вик Сер узнает, что ключ во входной двери плохо поворачивается или оторвалась дверца кухонного шкафчика.
За Вик Сером ушел и Ул. Он видел, что у Ба Клы Яру оставлять надолго нельзя, а добром Ба Кла вряд ли их уже отпустит. Лицо Яры начало принимать затравленное выражение с момента, как бабушка за завтраком дважды вспомнила, что у нее «гнилое здоровье», и вытерла ей нос кухонным полотенцем. С Бор Бором тоже не вариант. Насколько Ул успел просчитать, квартира Бор Бора где-то здесь близко, а значит, близко будет и Ба Кла, подбирающаяся к насквозь больному ребенку с очередной порцией лекарств.
Оставшись наедине с Ба Клой – спящий в животе ребенок за личность пока не признавался, – Яра заспешила.
– Ой! Я скоро! Я вчера Ратниковым обещала к ним зайти! – соврала она.
– А! К амазонкам? – недовольно отозвалась Ба Кла. – Ну сходи, коли делать нечего! Пусть на твой живот посмотрят! Им-то не впервой!
Ратниковы жили в том же подъезде на четвертом этаже. Яра знала их с детства. Состав семьи Ратниковых был такой: прабабушка, внучка и правнучка. Бабушка как звено, временно выпавшее из цепи, жила отдельно. У нее был новый брак с летчиком в отставке, которым она дорожила, почему и держала летчика подальше от семейства.
Прабабушка Поля была уже совсем старенькая, но все еще громкая, сильная и решительная. Ее побаивались. Она была как старый генерал, к тому же одна в
