– Молчишь? Гордый? Иль язык проглотил? А ну-ка…
Ведьма подошла ближе, одной рукой схватила за волосы, заставив запрокинуть голову. В темноте она видела намного лучше. Юноша различал только темный силуэт с горящими, как угольки, глазами. Одной рукой держа его за волосы, другой ведьма провела по щеке пленника.
– А ты красивый! И сильный! Такой молодой – и уже такой горячий… Ох, слабость моя!
Быстро полезла пальцами в рот. Юлиан дернулся, пытаясь вырваться:
– Оставь!
– Цел язык-то! – рассмеялась ведьма. – Не откусил! Кому ты такой безъязыкий нужен?
Юлиан промолчал.
– Гордый! – констатировала ведьма. – Люблю таких! С такими интереснее.
– Ты за это поплатишься, – промолвил юноша.
– За что? – рассмеялась ведьма. – За колдовство мое? Так я зла людям не делала, травками пользовала, коли попросят. А коли кому надо было иное что – крыс потравить или скотину заболевшую от запора вылечить, так разве ж я виновата, что люди по незнанию выпивали крысиный-то яд? За всеми не уследишь и вины моей не докажешь!
– Отпусти меня. Тебе мое пленение даром не пройдет!
– Ой, угрожаешь, что ли? – Ведьма потрепала его по щеке. Юлиан дернулся, и она толкнула его так, что юноша ударился затылком о столб. – Рот закрой! Не тебе мне угрожать!
Юлиан невольно рассмеялся:
– Ты нарушаешь закон, ведьма! За мое пленение тебя по головке не погладят.
– Да уж. Господин губернатор точно рассердится, если тебя не получит! А он тебя получит – если я захочу отдать!
Что-то в голосе ведьмы заставило Юлиана насторожиться:
– Что ты говоришь?
Она рассмеялась, уперев руки в бока и наслаждаясь его замешательством.
– А то сам не догадываешься? Кто его больной дочке отравленное зелье сварил и велел то и дело девочку им обрызгивать? Скажешь, я?
– Не отравленное оно было, а…
Юноша осекся, заметив торжествующий огонек в глазах его противницы:
– Что ты натворила? Ты… Это ты…
– Попробуй, докажи! Я к нему и пальцем не притрагивалась, и руки не протягивала! Даже не ведаю, в чем оно было налито – в горшке, кружке иль бутыли! Зато знаю наверняка, что уже трижды девчонку этим зельем брызгали! И теперь она помирает, а тебя губернатор по всему городу разыскивает. Даже объявления написали – мол, если кто увидит, пускай сообщит за вознаграждение. И коли сыщет, обещал сперва заставить дочку его вылечить, а потом непременно смерти предать… Ну или наоборот, как получится! Так что здесь, – она опять приблизилась, взяла в ладони его лицо, заглядывая в глаза, – ты в безопасности! Можно сказать, как у господа бога за пазухой. Тишина, благодать, покой… Ни один городовой сюда не сунется, а коли сунется, так ничего не отыщет. Одна беда – шуликуны озоруют. Ну да их я приструню. Обещаю! И тебя не выдам, если ты мне тоже кое-что пообещаешь.
Верить ведьме? Один раз он уже поверил ее словам, доверился совместно съеденному хлебу и выпитому вину, понадеявшись на закон гостеприимства. И что теперь? Сидит в погребе, связанный, на привязи, как дикий зверь. Но, если ее слова – не пустое бахвальство, если Валерия Вышезванская действительно умирает, и ее отец уверен, что именно он, приезжий ведьмак, тому причиной…
– Что тебе нужно? – прошептал он непослушными губами.
– А сам не догадываешься? Ты молод, хорош собой, а я женщина одинокая… Мне, знаешь ли, ласки хочется. Тепла. А то обрыдло одной на холодной-то постели ночи ночевать! – Она опустилась перед ним на колени так, что их лица оказались на одном уровне, улыбнулась, проведя языком по губам. – А ты бы меня полюбил да приласкал – глядишь, и я бы…
– Нет.
– Чего так? Аль я не хороша? – Выпустив его голову, ведьма полезла за пазуху обеими руками, спеша вывалить на обозрение грудь.
Юлиан зажмурился, отворачиваясь и слыша ее злорадный смех.
– Мальчишка! Небось невинный совсем! – расхохоталась ведьма и потрепала пленника по щеке. Вторая рука ее тем временем скользнула ниже. – Чего застеснялся? Или женщину никогда не видел?
– Уйди, – сквозь зубы процедил Юлиан, не открывая глаз. – Ведьма… Ты… Ты для меня слишком стара!
Она вскочила и пихнула его ногой так, что юноша упал на землю. Перекатился на бок, подтягивая колени к животу и ожидая новых пинков.
– Стара, говоришь? – разозлилась женщина и все-таки пнула его пяткой. – Сопляк! Мальчишка! Ну ты за эти слова еще поплатишься! С голоду сдохнешь!
Ударив его еще несколько раз ногой, ведьма полезла вон из подвала. С грохотом захлопнулась крышка. Наступила тьма. Все-таки снаружи уже был вечер. Где-то далеко наверху послышался свист – ведьма улетела по своим делам.
Юлиан лежал на земляном полу, дыша погребной пылью. Пытаясь как-то унять терзавшую душу боль, несколько раз ударился о землю виском. Он должен отсюда выбраться! Должен! Как можно скорее. Но как?
Прошло несколько минут, и по углам послышался шорох и неразборчивое ворчание. Вернулись осмелевшие шуликуны.
Глава 12
Ворона прилетела первой. Села на кривое дерево, постучала по коре клювом, потом примерилась и впорхнула в выбитое на кухне окно. Следом за нею откуда-то из травы шмыгнула толстая серая крыса. Встала на задние лапки, принюхиваясь, в три прыжка взбежала на крыльцо и нырнула в темный угол. Черно-рыжая пушистая кошка появилась последней несколько минут спустя. Важно задрав хвост, она прошествовала по дорожке и села перед дверью, громко мяукнув.
На пороге появилась хозяйка дома.
– Прошу вас, сестра Виктория!
– М-мыр. – Кошка грациозно прошмыгнула мимо нее в темную переднюю.
Тут царила уже ночная темень, и почти черная кошка растворилась в ней. Ее выдавал лишь блеск глаз. Они внезапно вспыхнули ярко-оранжевым светом, потом покраснели, потом стали желтыми, затем – зелеными и, наконец, голубыми. Одновременно с этим завершилось превращение, и сестра Виктория выпрямилась, небрежными движениями поправляя платье и салоп.
– Что случилось? – осведомилась она.
– Пройдем к остальным. – Сестра Маргарита щелкнула пальцами. Тут же на столике возле зеркала зажглись три свечи в бронзовом подсвечнике. Хозяйка дома взяла его и указала на лестницу. – Это должны знать все!
Две ведьмы поднялись по ступенькам. В одной из гостиных комнат за столом сидели те, кто пришел первым, – сестры Агата и Устина. Рядом с каждой стояло блюдечко с водой. В воде горела свечка.
– А где сестра Клара? – поинтересовалась сестра Виктория, заметив пустой пятый стул.
– Опаздывает!
– С нею это не впервые! Кто-нибудь знает, что на сей раз случилось?
Сестра Виктория внимательно посмотрела на сестру Маргариту. Ее товарка и подруга собрала всех в неурочное время. Значит, произошло нечто из ряда вон выходящее.
– Я уверена, что сестра Клара отсутствует по уважительной причине, – сказала хозяйка дома. – Предлагаю ее подождать.
– А я предлагаю ее не ждать. – Сестра Виктория прошла к столу и присела на свободное место. Подтянула к себе еще одно блюдечко, зажгла закрепленную в нем свечу. В комнате стало чуть светлее. – В конце концов она должна знать, что в неурочное время мы собираемся, только если произошло нечто неординарное. Надеюсь, речь не об Анне?
– О ней, – кивнула сестра Маргарита.
Где-то послышался резкий хруст – как будто кто-то сломал о колено сухую ветку.
– Твоему призраку это не нравится, – заметила старшая ведьма.
– Ему не нравится все на свете, – поджала губы пожилая дама. – Особенно если это как-то связано с Анной.
– Ишь ты! Своенравным он стал у тебя, сестра! Ты бы его приструнила?
– Пробовала. – Сестра Маргарита обернулась на дверь. – Несколько дней сидел наказанным. А потом Анна его как-то ухитрилась выпустить. Ума не приложу, как она это сделала. Там стояло такое охранное заклятие! Его не вдруг снимешь! В одиночку она бы не справилась, ей кто-то помог, но она почему-то молчит и не признается. Девчонка мне соврала, это ясно, но заставить ее сказать правду я не могу. А призрак за это взял на себя что-то вроде роли ее охранителя. Пришлось оставить все как есть. Но смотри у меня! До первого неверного поступка! – добавила она громко, обращаясь к потолку.
В ответ послышался вздох.
– Никак он влюбился? – скривилась сестра Виктория. – Призраки – они такие…
Новый вздох был ответом на ее слова, и хозяйка дома покачала головой. Влюбленный призрак! Только этого сейчас недоставало. Но оно многое объясняет!
– Так что с Анной? – поинтересовалась сестра Устина. – Мы с сестрой Агатой волнуемся. Нам ведь далеко до дома-то добираться! Сказали бы, в чем дело, да и отпустили! Неурочное время – авось кто хватится?
– С Анной… Сестры, – сестра Маргарита помолчала, – кажется, она нашла Печать.
Наверху, где-то на чердаке, что-то упало с грохотом и дребезгом.
