— что было, то было. Правдивый рассказчик всегда придерживается истины, даже если она выставляет его в невыгодном свете. А уж за свою бескомпромиссную правдивость я могла бы получить государственную награду как минимум второй степени, если не первой. Вы-то ведь уже поняли, что человека честнее меня во всем Купчине не сыскать?..
В общем, от моего язвительного возгласа Главный Магистр проснулся.
Он зашамкал губами, зачмокал после сна, как объевшаяся сена лошадь. Пробормотал что-то вроде «о муза, о любовь (или Любовь, не знаю)» и попытался выпрямить спину. Это ему не удалось — мешали привязанные к нижней перекладине запястья.
Старичок тряхнул белой головой, часто-часто заморгал, окончательно просыпаясь — и тут увидел меня в глупейшем виде, на четвереньках, с ужасно перепуганной физиономией; рядом — растерянную Пантеру на корточках; понял, что руки его примотаны к стулу. Дернул левой рукой — бесполезно, Пантерин узел держал его мертвой хваткой. Напряг правое предплечье — мой узел сразу распустился и опал, как махровый пион в жарком июле. Колготина осталась болтаться на перекладине, а Главный Магистр свободной рукой схватил нож, который я неосмотрительно оставила на краешке стола, резанул вторую капронку и буквально выскочил из стула, словно ему снова было семнадцать, а не восемьдесят семь.
Мы с Пантерой сжались в маленькие трясущиеся комочки.
Главный Магистр возвышался над нами, как исполин в плетеных сандалиях.
— О муза! Ты предала меня! — воскликнул он с болью и удивлением. — А значит, ты должна погибнуть.
Серые повара по знаку своего предводителя бросили кастрюли и окружили нас плотным кольцом. Пантере скрутили запястья кулинарной бечевкой, меня — грубо, за шкирку, как котенка, — подняли с четверенек и бросили на дубовый стул, еще теплый после Главного Магистра, и той же бечевкой привязали мои руки к его нижней перекладине.
Старик достал из-за пазухи ампулу со змеиным ядом — такая же валялась у меня дома в шкатулке — и сухо приказал рыцарям:
— Откройте ей рот.
Я начала было оправдываться, что он неправильно все понял, что мы с Пантерой всего лишь хотели пошутить, это просто забавный пионерский розыгрыш, как горящий «велосипедик» между пальцами ног или как когда руку спящего мальчишки опускают в теплую воду, чтобы он намочил постель…
Но блеф не удался. Эту партию в покер я проиграла.
Главный Магистр смотрел на меня, и в его светлых старческих глазах плескались обида, разочарование, уязвленное самолюбие мужчины, который не встретил взаимности.
Он кивнул помощникам — и я почувствовала, как мой язык придавили ложкой, будто я на приеме у лора. Вот только вряд ли эта врачебная консультация меня оздоровит.
— Рахе, Любовь, — тихо сказал Главный Магистр напоследок и надломил ампулу с ядом. — Да свершится Месть.
Глава 26
Очень трудно прыгнуть со связанными руками.
Я не шучу, попробуйте. Если вы не проходили стажировку в группе спецназа «Альфа», ничего у вас не выйдет.
А вот Пантере удалось.
В тот момент, когда Главный Магистр вскрыл ампулу, она прошептала: «Не позволю гнусному старикашке испоганить мой суперсейшн», — врезалась худым острым плечом в ближайшего хлипкого повара, тот от неожиданности потерял равновесие и рухнул на пол. Пантере одним махом перелетела через его тщедушный торс и оказалась возле догорающего очага.
Мгновение — и она пережгла бечевку огнем, опалив свои кожаные перчатки.
Еще мгновение — одной рукой она подцепила дымящуюся ветку олеандра, а другой стащила бандану с дредов вниз, закрыв ей нос и рот.
Еще секунда — и смертоносной веткой, как шпагой, она сделала выпад в сторону Главного Магистра.
Старичок отпрыгнул вбок, выронив открытую ампулу с ядом мне в сумку с бабочкой.
Повара, как спугнутые крысы, прыснули в разные стороны, стараясь не дышать отравленным дымом.
Выплюнув забытую у меня во рту ложку, я заорала от возмущения:
— Эй-эй, нельзя поаккуратнее? Это моя любимая сумка!
— Ее давно надо было выкинуть, — рявкнула Пантера из-под банданы и швырнула мне полотенце с ближайшего стола. — И вообще, закройте рот!
— Фу, как грубо! — упрекнула я девицу. — Разве можно так со старшими разговаривать! Можно просто сказать: «Не могли бы вы замолчать, уважаемая Любовь Васильевна?»
— Закройте рот, говорю! Отравитесь дымом, ёлка вас уколи! — простонала Пантера, закрыв меня своей тонкой спиной и ловко обороняясь олеандровой веткой от наступавших поваров, которые вооружились тяжелыми сковородками, а лица прикрыли фартуками.
— Ну разве можно быть такой глупой, Катерина! — недовольно отозвалась я, отворачивая голову от дыма и благодаря судьбу, что после сегодняшнего дождя у меня нос заложило. Никогда еще я так не радовалась начинающейся простуде. — Руки-то у меня связаны!
— Ёлки, а ведь и правда связаны, — пробормотала из-под своей повязки Пантера. Не переставая фехтовать с поварами, она дотянулась до ножа на столе и освободила мне одну руку.
Не так проворно, как Главный Магистр, но я все-таки сумела разрезать остальные путы и наконец-то высвободилась.
И очень вовремя: Пантера сама выронила ветку, которую не могли выбить у нее из рук десяток поваров. Выронила от растерянности: в кухню ворвался Черный Пес во главе полусотни официантов в форме «Флёра», готовых как накрывать на стол, так и уничтожать противников Ордена.
Байкер мгновенно разобрался в обстановке. Он горько, как давеча Главный Магистр, выкрикнул: «Я отомщу тебе, Пантера!». И, конечно, прибавил для яркости нецензурной лексики.
Серая армия поваров и официантов, подстегиваемая командами Магистров, наступала. Кобры окружали нас со всех сторон, мы чувствовали себя жалкими лягушатами, оказавшимися в террариуме среди разбуженных змей.
Мы прижались к старинной немецкой плите. Плита обжигала. Дальше пятиться было некуда.
В общем, милые мои, хочу вам сообщить без ложной скромности: если бы не моя сообразительность, изразцы Голландского зала Константинского дворца стали бы последним, что мы с Катериной увидели в жизни.
Но я до крайности расторопно схватила миску с остатками цикуты и завизжала:
— А ну бросьте сковородки! У меня оружие! Смертельное! Я в вас сейчас буду бросаться брюквой! То есть цикутой! Вы у меня сейчас повторите судьба Демосфена… Нет, постойте, Гиппопотама… Или Геракла?.. Не помню, короче, кто там из них цикутой отравился — но вы будете следующими в очереди!
Наступающие несколько смутились — они не знали, что меткость не входит в число моих достоинств; но Главный Магистр откуда-то из-за серых спин выкрикнул:
— Вперед, Кобры! Ничто не остановит мстителей!
— Разве что полиция, — раздался властный голос от двери.
Что?
Кто?
Наверное, я все-таки надышалась ядовитым дымом. И у меня начались галлюцинации.
А может, моя убойная тушь для ресниц вызвала необратимые изменения в сетчатке глаза.
Потому что я готова была поклясться,
