Обернувшись, Вик обрушил дубины им на головы. После рванул дальше, к машинам.
Вдогонку бросились сразу десяток солдат. Но в узкий проход между двумя монструозными автомобилями протиснуться за раз могли только двое.
Так, лавируя между машинами и паробайками, бывший чемпион раздавал оплеухи всем, до кого мог дотянуться. Иногда, правда, отхватывал и сам.
В боку кололо, когда он пытался вдохнуть слишком глубоко. А руки, которыми он прикрывал лицо от выстрелов паром, горели огнем.
Впрочем, легионерам приходилось хуже.
С момента, как Гром с девчонками уехали, прошло от силы две минуты. А по гаражу без сознания или с тяжелыми травмами валялась дюжина солдат.
Пустяк! Их осталось всего лишь…
Когда Вик вырубил очередного легионера, кто-то из оставшейся толпы, прервав его мысли, яростно взревел:
— Кто-нибудь уже пристрелите его!
Видимо, охранники торгового дома устали играть в догонялки и уже давно подумывали об этом. Потому что стоило одному воззвать, как половина из стоявших на ногах легионеров выхватили свои револьверы.
Бывший чемпион отстраненно подметил, что легионеры бедных районов Нижнего Города были не чета тем, которым выпала честь охранять Высокие Сады.
Потому что, в отличие от первых, у вторых револьверы были пороховыми и шестизарядными.
Наплевав на риск подстрелить друг друга, легионеры открыли огонь по Вику.
Нырнув в сторону, он всадил дубинкой под колено ближайшему легионеру. Припав, тот закрыл собой бывшего чемпиона.
Свинцовые пули застучали о бронзовый нагрудник, пробивая его и застревая где-то в грудной клетке неудачливого солдата.
Внезапно плечо Вика обожгло. Скосив глаза, он увидел расцветающее на рубашке пятно крови.
Выхватив из кобуры умирающего легионера револьвер, бывший чемпион принялся отстреливаться, прикрываясь живым… полуживым щитом.
Каждая из трех выпущенных пуль нашла свою цель. Три солдата упали замертво.
Смерти товарищей отрезвили других легионеров. Шквал огня притих, испуганные солдаты рассредоточились по гаражу, прячась за машинами и паробайками.
Вик, воспользовавшись затишьем, нырнул за один из автомобилей.
Проверив оставшиеся патроны в барабане револьвера, он расстегнул рубашку и осмотрел рану.
К счастью, пуля, пробившая тушу легионера насквозь, задела руку лишь по касательной.
Но бывший чемпион не тешил себя ложной надеждой.
Теперь, когда ставки выросли, он осознал, что будь он в прошлом мире, в прошлом теле, то легионеров и вправду было бы всего лишь пятьдесят. И задержать их надо было всего лишь на пять минут.
Но в новом мире, в новом теле, здесь и сейчас ему противостояло целых пятьдесят гребанных легионеров. И задача состояла уже не в том, чтобы задержать их на пять гребанных минут.
Нет, теперь бывшему чемпиону нужно было банально выжить.
— Ну, мне же нужен был чертов толчок? — оскалился Вик, а в его глазах вспыхнул золотой огонь.
Опередив подкрадывающихся с боков солдат, он вынырнул из своего укрытия и разрядил оставшиеся в револьвере патроны.
***
Соня увернулась от очередной склянки с алхимической дрянью. Та, разбившись о стену здания, оставила зеленое пятно, которое с шипением и дымом принялось съедать кирпичную кладку.
Укрывшись за каким-то деревянным ящиком, девушка огляделась. Белка с Мышью спрятались за мусорными контейнерами, так что были в относительной безопасности. Чего нельзя было сказать о самой Соне.
Роскошное вечернее платье было изорвано. Не только на ногах для облегчения передвижения. Пусть воровке и хватало реакции и ловкости отбивать кнутом смертоносные снаряды, посылаемые Безумными Близнецами, несколько осколков все же долетели до нее.
Множество мелких ссадин усеивали ноги, руки и лицо. Но страшнее всего выглядела и ощущалась рана на левом боку. Всего пара капель кислоты, попавшие на Соню, показались ей ударом раскаленной кочерги. Кожа буквально оплавилась и нещадно болела при каждом движении.
При этом гогочущие близнецы не потратили и половины своих снарядов. Так что если она срочно что-то не придумает, то рискует подорваться на очередной гранате, которую не успеет отбить, или искупаться в кислоте.
— Позволь.
Соня подняла удивленный взгляд на Гром. Он протягивал к ней механическую ладонь.
Поняв, что от нее хотели, девушка отдала свой кнут.
Гром кивнул и зашагал к Безумным Близнецам. Вот так просто, будто был готов принять на грудь любую гранату или склянку с кислотой.
Соня недоумевающе посмотрела в другой конец переулка. Там в куче хлама сломанной куклой валялся мускулистый гигант в наморднике. Его обугленная до черна грудь была вмята внутрь настолько, что будто бы срослась со спиной.
Увидев эту картину, близнецы душераздирающе завопили:
— КЛО-О-ОП!
Они с яростью указали на Грома:
— Как ты посмел прихлопнуть его?!
— За Клопа!
Один из близнецов выхватил гранату, собравшись послать ее в Капитана банды Кроликов.
Кнут со свистом рассек пространство и обвил замахнувшуюся руку бандита.
— И че теперь? — нагло усмехнулся тот.
Воробьиная трель, исходившая из механической руки Грома, вдруг взорвалась высоким треском. Тысячи синих искр окутали протез и в мгновение ока пронеслись по кнуту.
Бандит не успел даже дернуться от удара током, как граната в его руке сдетонировала — а следом и все остальные.
Громоподобный взрыв сотряс переулок. Облако огня поглотило обоих Безумных Близнецов, оставив после себя непроглядную стену черного дыма.
Соня прикрыла лицо от волны жара. Осколки стекла и прочего мусора, посланные взрывом, благополучно застряли в досках ящика, за которым она укрывалась.
Из-за мусорных контейнеров показались белобрысая и рыжая макушка. Поняв, что все закончилось, девочки бросились на помощь израненной Соне.
Проходя мимо, Гром, не утруждая себя благодарностями, бросил ей кнут. Все три девушки скривились, когда он, даже не моргнув, вытащил из щеки осколок стекла. После чего пошел дальше.
Каждый его шаг гремел отбойным молотком. Его глаза сверкали холодной сталью. Его механическая рука пела воробьиную трель, готовая в любой момент взорваться смертоносным громом.
Чумная Амелия посмотрела на столб черного дыма, в огне которого сгинули близнецы. Затем на труп своего раба, которого вынесли с одного удара.
О таком слухи не предупреждали.
Амелия попятилась. С каждым шагом Грома она отступала все дальше и дальше, пока не услышала позади недовольный вздох.
Покосившись на фигуру в плаще, которая за время короткой битвы так и не сдвинулась с места, Магистр Плюща остановилась.
Чтобы не предпринял Гром, это все равно не будет так страшно, как гнев человека в плаще.
Амелия с яростью посмотрела на главу воровской банды и, указав на его механическую руку, завопила, как сумасшедшая:
— Откуда у тебя стихийное ядро?! Ты мог бы купить за него поместье в Высоких Садах! Кто ты, мать твою, такой, Альберт Гром?!
Капитан банды Кроликов остановился в шаге от Магистра. Он возвысился над ней горой, вулканом, грозящим взорваться от одного ее неверного движения.
— Я есть Обвинитель, Судья и Палач, — глухим, безэцмоциональным голосом произнес Гром.
Глаза Чумной Амелии расширились, почти вылезая из орбит. Земля будто ушла из-под ног, голова закружилась, а холодный пот заструился по спине.
Ей уже доводилось слышать эти слова.
Их передавали в клане Плюща из поколения в поколение вот уже второй век. Предупреждали бежать без оглядки от человека, который их произнесет. Потому что когда-то Нижний Город, как и сейчас, контролировало три преступных клана. Но совершенно других, нежели теперь.
Потому что два века назад их уничтожили. Силами одного единственного человека. Который, по слухам, перед тем, как отправить на тот свет главу каждого из трех кланов, произносил эти слова.
