Морион сам убрал пальто в шкаф и подал ей руку. Лорейн непроизвольно огляделась.
Ночью дом казался еще больше и мрачнее, навевая смутный суеверный страх. Свет здесь играл в занятные игры с тенью — отражался практически везде, от стекол, перил, рам, полов, но при этом тени делались черными и тягучими, как смола. Шуметь не хотелось, как в библиотеке. Иначе придет что-нибудь жуткое. И съест.
Жуткое не пришло, пришел Морион.
— Пойдем, — мягко позвал он, притягивая ее к себе ближе и увлекая к лестнице. — День был длинный, завтра будет еще длиннее, нам стоит отдохнуть.
— М-м, и куда мы? — провокационно спросила Лорейн, приникая к его боку.
Он склонился и поцеловал ее в макушку.
— В спальню.
— И что мы будем там делать?
Теплая ладонь сжала ткань ее платья на талии, а волнующий шепот прозвучал проникновенно и соблазнительно:
— Исключительно спать, моя милая.
Лорейн поморщилась.
— Диана сказала, что приличные темные спят только после свадьбы. Это, так сказать, супружеский долг.
— Тогда считай это супружеским займом, — хмыкнул Морион.
И они действительно спали. Долго и счастливо. На разных кроватях. По крайней мере, сначала.
Лорейн даже не поняла, как это произошло, но подлый маг не то что не собирался растлеваться, он проводил ее до гостевых покоев, запудрил голову умопомрачительным поцелуем, будто тут, в коридоре, заканчивалось их томное свидание, и ловко отправил в спальню. Одну! И в себя Лорейн пришла, только вынимая из ушей маленькие бриллиантовые сережки. Взгляд зацепился за рубин.
Лорейн сняла с шеи колье, нагретое ее телом, пахнущее ее духами и ее кожей. Цепочка почти обжигала пальцы, а в камне переливались живые блики. Связь с ним еще не исчезла, но в животе уже замер отзвук той ноющей потери, которую ощущаешь, разрывая магию.
— Вот демон болтливый!
Но сил, и правда, не осталось. Ни на растлевание, ни на ванну. Скинув платье, магией стерла с тела долгий день и доползла до кровати.
А с подушкой она все-таки ошиблась. И та, утащенная, была совсем не ее. Лорейн улыбнулась, зарываясь поглубже в аромат цитруса и дерева. Как же ловко он ее провел!
12.4
***
Она уже спала, когда тихий щелчок двери вытащил ее сознание из толщи глубокого сна на поверхность. Эти шаги, размеренные и уверенные, она различала на уровне инстинктов. Будто бы даже улавливала сквозь полусон дразнящий запах парфюма. Лосьона? Не от подушки — слишком уж живой, чересчур настоящий. Так аромат раскрывается только на коже.
От мысли о его коже нервы настороженно напряглись, по телу разлилась предвкушающая слабость. Коснуться бы пальцами, попробовать на вкус. Если это сон, то можно и продлить эту упоительную иллюзию. Лорейн улыбнулась в подушку.
С осторожным шорохом чуть натянулось одеяло, Морион проскользнул на согретые ее теплом простыни, и горячей от сна спины Лорейн коснулась его прохладная грудь. Он сгреб ее к себе вместе с одеялом, позволяя в полной мере прочувствовать жесткую и гибкую силу мужского тела.
— Демон бы вас побрал обратно в ту бездну, из которой вытащил по мою душу, дорогая леди Лорейн, — прошептал он ей на ухо. — вместе со всеми вашими вампирами.
— Вампиры твои, Даррен, — ответила она, так и не открывая глаза и устраиваясь поудобнее в его руках. — Ты их не боишься.
— Зато их очень убедительно боишься ты, — по нежной скуле мазнули теплые губы.
Рядом Даррен казался таким большим, что в него можно было бы, наверное, завернуться, Лорейн вжалась поуютнее. Его дыхание щекотало ее макушку.
— Ты почему без подушки пришел? Совсем не подготовился.
— Ты забрала мою, ненасытная девица, — ответил он и вздохнул на ее ерзания. — И в этом доме вообще все подушки мои. И все кровати.
Она хихикнула. Сон оскорбленно покинул неблагодарную.
— А содержимое?
— А содержимое тоже сейчас станет моим, если не прекратит ерзать. Мне, конечно, приятно, но когда станет слишком приятно, уснуть уже не получится. — Разумеется, она сделала все наоборот и повела плечами, дразня его, скользя телом по коже. — И почему ты спишь голой?
— Я не голая. Точнее, не совсем голая.
Он резко отклонился, лишая ее опоры своего тела, и перевернул на спину. В полуночном полумраке зажегся маленький ночник на тумбочке, не оставляя секретов. Лорейн смотрела на Даррена, наслаждаясь видом и мысленно отмечая, что фантазия, пожалуй, подкачала. Проклятый злодей был хорош. И от его скользящего по телу темного взгляда становилось остро, волнительно, жарко. По плечам, обнаженной груди, животу, бедрам, полускрытым под одеялом. Останавливаясь на невесомом полупрозрачном нижнем белье.
— Действительно многовато одежды, — задумчиво согласился он, повторяя ладонью путь своего взгляда.
— Считаешь? Ты наполовину в пижаме.
Твердая ладонь замерла на гладком бедре, а потом откинула одеяло.
— Любопытно.
— Нашли что-нибудь интересное, лорд Морион? — участливо спросила Лорейн, поднимая от подушки голову и покусывая губы, чтобы не смеяться.
— Всего две ноги.
— Ожидали большего? — сочувственно уточнила Лорейн, сладко замирая на подушках от того, как он медленно поглаживает ее ногу. Задерживается на колене и рывком сгибает, сдергивая Лорейн с подушек и подтягивая к себе.
— Маловато, конечно, зато как хороши. Я, пожалуй, закажу портрет.
— Моих ног?
— И повешу в кабинете. Повешу в спальне — не усну. И отправлю копию вашему Эдвису.
— Похвастаться? Ему лучше портрет своих отошлите, — расхохоталась Лорейн, и Даррен фыркнул, — может, перестанет злоупотреблять маревом.
