они разжали руки, теряя магический контакт. — Кто прошлое помянет, тому будущего не видать!
Они переглянулись.
Впервые возразить было нечего. Мысль-то мудрая.
13.4
— Ладно, подумаем об этом позже. Нужно рассказать Лорану.
— Нужно закрыть разрывы.
— Нет. Возможно, они нам как раз пригодятся.
Он обнял ее за плечи.
— Пойдем, я все-таки хочу показать тебе древо, — Даррен указал ладонью на стену.
Лорейн вздохнула и прикусила краешек губы. Пальцы еще подрагивали от чужой магии, трескучая темнота жалила их, растворяясь и исчезая, вытесняемая магией Лорейн. Но пока она струилась по венам и согревала.
Морион пробудил вьюнок с линиями крови и указал на горящее алым светом имя тетки. Оно ярко выделялось на черной стене и сером побеге рода. И оно стояло не в одиночестве! От Вирджиллии тянулась ветвь с именем ребенка. Деклан Каверли. Прочерк, видимо, обозначавший внебрачные связи, соединял Вирджиллию с неким Элнордом Каверли.
— Как видишь, она действительна жива, но...
Лорейн дотронулась пальцем до имени и сразу отдернула.
— Ого! Пульсирует! — случайно оборвала она его на полуслове.
— Это сердце, — пояснил Даррен с неожиданной лукавой улыбкой, будто они тут не говорили о жуткой некромантии и убийцах. — Не могу не признать, в этой стене очень красивая магия. Я такой больше нигде не встречал.
Она вопросительно дернула бровью и пальцами нашла имя Даррена на стене, а потом положила вторую руку ему на грудь, под сердце. Они стояли рядом, он склонил к ней голову, а Лорейн прислушивалась в тишине к пульсации его сердца, отдававшейся в пальцах и ладони. Оригинал тихо вздохнул, и стук участился. Лорейн и сама задышала чаще. Ладонь на дорогом жилете увлажнилась.
— Запаздывает, — с улыбкой констатировала она и попыталась отстраниться.
Даррен поймал ее за запястье и притянул всю ее в объятия.
Он не сказал ничего, только очень недовольно и отчаянно резанул взглядом по лицу и наклонился, губами сталкиваясь с ее губами. Его ладонь легла на ее затылок, быстро и осторожно, удерживая на месте. Не давая ни утонуть в поцелуе, ни отстраниться. Его поцелуй был горячим, страстным, трескучим и темным, как его магия. От был не тенью, а продолжением тех поцелуев, что они дарили и забирали ночью.
Лорейн и сама тянулась к нему. Ногти царапнули шелковистую ткань жилета, и ее впечатало в зачарованную стену. От этого она рассмеялась, прерывая поцелуй, и промурлыкала ему в губы:
— Если мы не остановимся сейчас, на этом древе точно еще кто-нибудь появится.
Даррен посмотрел куда-то влево на узоры.
— Мне куда интереснее, как извернется древо.
Лорейн проследила за его взглядом.
— Ого!
— Угу.
Она цокнула языком и заново притянула к себе Мориона.
— Убедил, тоже хочу на это посмотреть.
Злодей рассмеялся и посмотрел на несколько оставшихся живых имен.
— Знаешь, Лорейн, кажется, твое проклятое Стекло в кои-то веки право.
— Что?
***
13.5
Она остро почувствовала перемену и перестала дурачиться. Отпустила его, и Даррен сделал шаг в сторону, привалился спиной к зачарованной стене. Знакомо сжал пальцами переносицу. Сейчас он выглядел старше. И ужасно усталым.
— Знаешь, чего я хотел эти десять лет? — неожиданно ядовито спросил он, глядя перед собой. И черты его заострились, в глазах заклубилась тьма. — Знаешь, почему молчал, терпел и ждал?
Лорейн знала. Ведь она тоже была темной. С прощением у них туго. В большом дефиците.
— Ты хотел их убить сам.
— Я жил этим, — саркастично скрипнул он зубами. — Я, демон побери, жил только этим. Я ждал. Только и занимался, что изучал магию и ждал. Как только меня отпустили, весь мой план был расписан до Самайна. И знаешь, что?
Лорейн смотрела на него. Она слушала. Как он слушал ее.
Им владела холодная ядовитая ярость. В такой не крушат посуду, в такой просто убивают. Но Лорейн наполняло абсолютное спокойствие.
— Что?
— Потом появилась ты. Благодаря тебе я узнал, что Вирджиллия жива, а ее любовник, — он без пиетета постучал пальцем по имени Каверли, — и есть тот «Герцог». По-моему, это потрясающая ирония, что имя убийц осталось в этом зале и на этом древе.
Он буквально оттолкнулся рукой от стены и прошел по залу, запуская пальцы в волосы. Воздух трепетал от ядовитой трескучей магии. Она шипела и злилась, она была полна боли. Лорейн никогда не испытывала такое сожаление прежде. Она просто смотрела, как он сокрушенно качает головой.
— Я хотел найти ее и убить в первое же мгновение, когда понял, что она жива. Но не был уверен. А когда увидел имя Каверли, я все понял... Я вспомнил твой вопрос про парадокс двойников. Прошлое нельзя изменить, но в нем можно умереть. Она хотела числиться мертвой, и она бы числилась мертвой.
— Ты хочешь отправить ее в ту ночь, в тот момент, — сказала она тихо, раскручивая в голове его план.
— Хочу, — почти спокойно сказал он и убрал руки в карманы. Он не смотрел на нее, он смотрел в окно. На отвратительную погоду, способную нести только дурные вести. — Очень хочу. Но я не могу.
— У нее маленький сын, — тихо сказала Лорейн, и Даррен кивнул. — Но она собирается убить снова.
Даррен опять кивнул.
— Я никогда не думал о собственных детях, Лорейн. Меня никогда не волновало, заведу ли я
