— Сейчас покажу.
Лорейн прикусила кожу на его шее, гибко качнулась ближе, толкаясь в грудь. От его тихого стона по спине будто ток пропустили. Демонов демонолог. Кого они там призвали и поделили на ритуале с Датуром, инкуба?
— Поторопись, Морион, кажется, я разбудила дворецкого, он будет мстить.
Даррен прижался теснее, заставляя ее отклониться назад и прилечь на суконную столешницу. Ладони медленно и ласкающе собирали ее подол, тянули вверх, и вот, полоску кожи над чулками обожгли его пальцы, а губы заскользили по щеке к губам. Щелкнули застежки подвязок, и вместе с чулками на пол отправилось белье. Восхитительное предвкушение испепеляло нервы, тело напряженно подалось вперед, в его руки.
— Думаешь, дворецкий зайдет и объявит: «Леди Лорейн, лорд Даррен Морион»?
Она громко расхохоталась, падая на бумаги, которые он оставил, и закрывая лицо руками.
— Ты невозможный тип!
— Меня таким делаешь ты, — бесстыже рассматривал он ее порозовевшие щеки и ее саму. — Как вообще можно было сочетать такую страстность и... хм... непорочность.
— Я же говорила, что случайно. Влюбилась, как дура, на втором курсе, потом рассталась, весь третий проплакала, а потом — диплом. Самый горячий роман в моей жизни. И пока самый долгий.
— Подумать только, какую неочевидную пользу несет современное образование.
— Подумать только, какую чушь иногда несут всякие лорды, вместо того, чтобы заняться любовью.
А затем Даррен прижал ее к себе тесно-тесно, не оставляя места ни одной лишней мысли, и поцеловал жестко, почти болезненно, но головокружительно. Почти мстительно, до дрожи. За то, что пришла и заставила желать большего. И Лорейн потерялась в облаке трескучей темной магии с привкусом его парфюма. В ласках, заставляющих сжиматься каждую клеточку тела. В невысказанных словах, скользящих в каждом движении тела. Пока напряжение не выдавило из нее мучительный стон, а на ресницах не задрожали нежные слезы.
— Лорейн?
— Пообещай, Морион, что в следующий раз постелешь тут хлопковые простыни, — трагически попросила она, обнимая его, и рассмеялась, утирая ресницы.
— Ради тебя даже принесу подушку и одеяло.
— Может, проще перенести кровать?
— Я не смогу принимать посетителей в кровати. Только это меня останавливает.
14.4
***
На следующий день они с Лорейн обедали в Красной гостиной, перебравшись из-за гадального стола на пушистый ковер у камина, и снова перебирали варианты ловли ковена. На очередном неудачном круге, Лорейн застонала.
— Ладно, давай оставим это на завтра. Мне нужна свежая голова.
— Мне тоже, — согласился Морион. — Позовем завтра Лорана, у него как раз такая есть.
Перспектива увидеть ледяного демонолога не вызвала былой дрожи. Похоже, Лорейн действительно начала к нему привыкать.
— Вот интересно, угрозы твоей невесты реальны, или мы прослушали просто крики обиженной женщины?
К обеду подали на закуску паштет с целой корзинкой тонких соленых сухариков, и Лорейн таскала их и грызла просто так.
— Подозреваю, что все сразу, — Даррен чуть искривил губы, но не стал придираться к слову «невеста», ведь сам так ее представил. — Ее отец прислал письмо о разрыве помолвки, когда меня отправили под арест. Но кольцо оставил себе. Артефакт — это артефакт, сама понимаешь. Ветер мог перемениться. Если бы меня казнили, он бы остался в семье Муэр. Но, к их большому разочарованию, меня оправдали. Или к надежде.
— Тогда ее притязания незаконны.
— Это сложный вопрос. Ритуал разрыва помолвки завершается передачей кольца, тут Вивиенна права. Но на основании письма ее отца я могу обратиться за судебным решением о возврате.
— Почему не обратиться к ее отцу?
— Он умер пару лет назад, глава рода сменился. Решение за Вивиенной или за судом.
Лорейн методично грызла сухарик.
— А зачем ты ей вообще нужен?
Морион рассмеялся ее искреннему недоумению.
— Спасибо, Лорейн. Как приятно слышать. После всего, что между нами было. А говорила, что я завидный жених. Все эти сладкие слова ты говорила, чтобы затащить меня в постель?
Она шлепнула его по колену:
— На стол! Да я не об этом, Морион! Я-то хоть смотрела, что тащила. Я сомневаюсь, что она воспылала пылкими чувствами к тебе. Что ей надо, артефакты? Деньги?
— Да. Артефакты и деньги. А еще все ее письма сводились к шантажу, что я либо женюсь на ней, либо умираю.
— И ты выбрал умереть, но счастливым, — хмыкнула она. — Уважаю. Помогу.
— Ты не о том думаешь, — улыбнулся он и, насмотревшись на нее, тоже польстился на сухари. — Вивиенна знала, что я должен умереть. И не от инфаркта.
— О... — Она забавно замерла с поднесенным ко рту сухариком. — Что-то мне подсказывает, что это не дар предвидения. Думаешь, она может быть связана с ковеном тоже?
— Нет. Думаю, они с ее братом пытаются сыграть на опережение. Это единственный легальный способ получить артефакты Морионов до того, как они достанутся моему убийце.
— Ты всегда можешь передать их мне, — кокетливо похлопала глазами Лорейн.
— И ты на целых десять минут станешь самой могущественной ведьмой Талвеллы, — Даррен наклонился к ней и потерся кончиком носа о ее ухо. — А потом тебя убьют. Родовые артефакты распределяются между членами семьи, не только ради красоты, но и ради общей защиты. На это и надеется Вивиенна, вероятно.
Она взяла новый сухарик и покрутила в пальцах. В камине приятно потрескивал магический огонь, ровно и красиво сжигал ровные и красивые поленья. Эстетика темной магии всегда уравновешивалась жутью.
— Ты сказал, она должна приехать.
