Осознав, что так их сейчас просто перебьют, как мух, ведь даже ночь не наступила, Дион бросил Вирджи и отступил с теми, кто успевал сбежать. Лорейн видела, как Руальда кинула на них злой взгляд и исчезла среди деревьев. Ковен сыпал проклятиями и заклинаниями вслед вампирам, убивая в отместку, кого достанут. Но они с любовником тоже пытались отступать, понимая, что все идет наперекосяк. Лорейн развернула всех умертвий и бросила на магов.
— Нельзя дать им уйти, — крикнула Лорейн. — Блокируйте телепортацию, пока я отвлеку.
Лорейн заставила мешанину мертвых разделить Вирджи и Элнорда и вынудила тех сражаться с нескончаемым морем прибывающих по кругу умертвий. Базовой некромантии не хватало, чтобы тягаться с поднятыми магией. Лучше всего помогал огонь. Но много ли ты огня используешь, если тебя обступила бездумная толпа и жмется со всех сторон?
Она смотрела, как разделенные маги, мечтавшие о мировом господстве, задыхаются поодиночке в зыбучем песке из костей. Им уже было не до нападений, только до выживания. Но Лорейн и не собиралась никого убивать, она их просто удерживала и изматывала.
Морион подошел к ним с Датуром и тоже полюбовался несколько секунд на выбивающися из сил противников. Почти весь магический резерв они истратили на борьбу с его стеной огня, с умертвиями, и защитой от магии Датура. Теперь они отчаянно теряли последние крохи. Смотреть на это можно было также долго, как на огонь и воду.
— Думаю, хватит с них, — с десятилетней усталостью сказал Даррен и взмахнул рукой.
Два темных столба взметнулись ввысь, сковывая Вирджиллию и Элнорда обездвиживающими чарами. Они упали на мягкую землю, как переспелые сливы. Морион пошел к ним и поднял в воздух магией, собираясь транспортировать до кареты.
Лорейн отозвала умертвий и отправила укладываться обратно. Кладбище шуршало, дрожало, суетилось и закапывалось. Она стояла с лопатой уставшая, будто сама перекопала каждый клочок земли.
Датур потянул ее в сторону выхода с кладбища, но не торопился отпускать ее плечи. Раньше времени разорвешь контакт — и тащить до кареты придется на руках.
— Я в порядке, — заверила она, и его руки разжались.
— А зачем все-таки лопата?
Лорейн посмотрела на рабочий инструмент и улыбнулась:
— На удачу.
Идиллическую тишину вдруг прорезал истошный вопль из склепа, Лорейн вздрогнула и посмотрела на Датура.
— Вивиенна. — Сказали они одновременно, разворачиваясь.
***
15.5
Следующие несколько недель выдались однообразно волнительными. Столичная полиция все же приехала к старогородскому кладбищу, когда магические взрывы прекратились. То есть утром, когда Лорейн с демоническими демонологами и след простыл.
Ее немножко мучила совесть, что опять пришлось нарушить пару глупых законов, вроде того, что запрещено поднимать городские захоронения. А она подняла штук двести за один раз. Ну и Вивиенну. Тоже сомнительное достижение. Но та не жаловалась. Ни в полицию, ни вообще.
С плененным ковеном в количестве двух штук тоже вопрос оставался подвешенным. Как и с людьми, которых они похитили для ритуала.
Герцогу они не доверяли (все-таки, его бастард натворил делов), уподобляться мерзавцам не желали. Оставался только один вариант: отдать преступников светлой половине правосудия столицы. Только и тут скрывалась сложность — единственным светлым магом, которому Лорейн доверяла, был лорд Фрей. К правосудию он не относился, но к политике — более чем.
В общем, подумав как следует, Лорейн решила, что пора прибегнуть к этому тайному оружию. Пойти к светлому папе и напомнить, что она любимая дочь. И единственная. А маме показать колечко и соврать, что вот почти-почти замужняя. Не хватает только чуть-чуть спасти молодоженов от виселицы.
Даррен ужасно не хотел отдавать трофейных врагов. Именно поэтому согласился. Потому что с каждым днем желание их убить перевешивало разумные доводы, подпитывало жадную тьму и толкало за границу допустимого. Он и без всякого светлого вмешательства скрыл бы все без следа. И это останавливало.
Как в парламенте, так и в судах светлые и темные маги распределялись поровну, чтобы соблюдать равновесие и законность, но часто решение оставалось за той половиной, которая поймала нарушителя. Светлые никогда не убивали. Их решения подчас граничили с жестокостью (такой, что лучше бы убили), но они всегда сохраняли жизнь.
Так что Лорейн и Даррен с облегчением переложили ответственность на светлых и передали им все, что накопали на ковен. Папе Лорейн относительно честно рассказала про все приключения, умолчав о моментах, где капли бессильны. Папа философски решил, что большего знать не хочет и вопросов про кладбище не задавал. Ищейкам тоже было не до некромантов-теоретиков. За поимку безумной парочки ей тактично забыли методы поимки. Да и не до нее было, их интересовал Ковен.
И светлые дознаватели раскрутили этот клубок. Элнорд сдал женщину, которая ради него готова была перерезать весь мир, даже не поморщившись. Рассказал и о том где спрятаны прошлые жертвы, и о том, где ждут жуткой участи пока живые. И о том, что они натворили в доме Морионов десять лет назад.
Больше времени у магического сообщества ушло на вынесение приговора.
Наконец, в один из дней перед Самайном, когда первые заморозки побелили ворох листьев на газоне, пришли долгожданные новости.
— С ума сойти! — Лорейн практически ворвалась в кабинет Мориона, неверяще глядя в короткое письмо на Стекле, которое отправил лорд Фрей. — Они вынесли решение! Упыри пресветлые, я чуть не умерла от ожидания!
Даррен сдвинул счета, которые просматривал, и Лорейн присела на стол, как делала почти каждый раз.
— В общем, как мы и предполагали, их ждет полное выжигание дара. Но им собираются еще блокировать магию печатью, чтобы снова не попытались восстановить дар. Их, конечно, вышлют из столицы в тюрьму возле Серпа... Так-так-так... Их забирают под контроль светлые. А сына передают под опеку сестре Каверли. Он и так почти постоянно у нее жил. Темнейшие боги... Это все. Представляешь?
Не
