тебе самому. Свобода. Делай что хочешь. — она проводит дугу от точки вверх: — вот она. Следующий этап — дуга идет дальше: — осознание того, что если ты свободен абсолютно, то у тебя нет ориентиров. Тут в качестве отправной точки выбирается человеческая воля, своя собственная. Вот чего хочешь — то и есть твоя Истина. Твоя Правда Жизни. Даже если есть желание на кровати валяться и не вставать — да ради бога. Правда даже для того, чтобы такую жизнь себе обеспечить — придется потрудится. Это этап постановки цели, настоящей задачи, не поставленной перед тобой вашим средневековым обществом, а своей. Вот тут человек сам выбирает свою цель. — Еще одна дуга: — а потом приходит осознание того, что в одиночку добиться этого невозможно и что для того, чтобы увеличить свои шансы на успех — придется сотрудничать с другими. А это значит — соблюдать правила и нормы, принятые в обществе. — палец Сяо Тай завершает круг, вернувшись в исходную точку.
— И вот так круг замыкается. В конечном итоге Посвященный осознает истину, будучи внутренне свободным, понимая, что может и не соблюдать правил и норм, но тогда он будет нести ответственность за это. Никто не будет сотрудничать с человеком, который не исполняет своих обязательств. Или подчиняться лидеру-самодуру.
— Постой. Так в конечном итоге твоя последняя ступень посвящения просто возвращает человека в то же самое место, откуда он и вышел? Вся эта философия никуда не ведет и в конце концов все то же самое — подчиняйся старшему, исполняй правила? Это жестоко, Седьмая… — говорит Гуань Се, положив слепленный пирожок на противень и глядя на нарисованный в муке круг.
— Ну конечно же нет. Ты не понял? — Сяо Тай кладет на противень очередной пирожок. Любуется их стройными рядами, словно солдаты в битву собрались, думает она.
— Это круг, Седьмая. Твои рассуждения вышли отсюда, сюда и вернулись. — Второй Брат указывает на ее рисунок на столе: — одна и та же точка, видишь?
— Это не круг, Второй Брат Гуань. Это — спираль. Добавь сюда третье измерение. — Сяо Тай протягивает руку над покрытой мукой столешницей и прикрывает глаза. Частицы муки взвеваются вверх в золотистом свете Ци, танцуют и выстраиваются в спираль, идущую снизу, от рисунка круга.
— Видишь? С точки зрения двух измерений это та же самая точка, однако, если добавить третье — это совершенно другая точка. Она — выше. Те же координаты на плоскости, но иные по высоте. Человек, который осознал, что правила не важны и могут не исполняться — приходит к тому, что нужно их исполнять, но на другом уровне. Он сам выбирает те рамки и те правила, которые ему нужны. Он выбирает быть благодарным со своими последователями и союзниками, но не потому, что «так положено», а потому что так будет лучше, так он обеспечит себе большую вероятность успеха. Точно так же он сможет отринуть и те правила, что мешают ему, например «нужно быть жестоким с врагами, убить их всех и семью вырезать» — если это ему не нравится и не обеспечивает преимущества. Так что… эта идеология частично возвращает тебя к истокам, туда где правила очень нужны, но на совершенно другом уровне. — она кивает на висящую в воздухе спираль из мелко просеянной муки: — как я и говорила. Не круг. Спираль.
— Но… тогда получается эта последняя ступень посвящения? Все возвращается на круги своя, Инь и Ян, Свет и Тьма, Порядок и Хаос… все предопределено. — говорит Второй Брат и кладет еще один слепленный пирожок на противень. Он определенно наслаждается философским диспутом. Третий Брат Чжан — зевает во весь рот, ему скучно.
— Если идти по кругу, то да. Но если за основу мы берем спираль… — Сяо Тай взмахивает руками и частицы муки кружат в воздухе, источая золотистый свет, образовывая светящуюся спираль, уходящую далеко вверх, куда-то под потолок… а может и выше.
— У познания нет границ. — говорит она, запрокидывая голову и смотря вверх: — тот, кто утверждает, что мог сосчитать степени посвящения — лжец. Эта дорога бесконечна.
Некоторое время они смотрят вверх, туда, где под высоким потолком кухни пропадает светящаяся спираль.
— Это все конечно хорошо, — замечает Чжан Хэй: — но когда жрать-то будем?
Глава 22
Сяо Тай открыла глаза, просыпаясь как обычно — одним толчком, сбрасывая с себя сонную дремоту и заторможенность. Она зевнула и осмотрелась.
— Доброе утро, госпожа. — почтительно сказала Минмин: — пора вставать. Прошу прощения.
— Не за что просить прощения. Ты молодец. — сказала Сяо Тай, протирая глаза и скидывая с себя одеяло: — просила разбудить пораньше, ты и разбудила. Вообще удивительно, у тебя что, часы внутри встроены, как ты все время вовремя просыпаешься?
— Всегда так было, госпожа, — отвечает Минмин, помогая ей надеть халат: — с самого раннего детства я всегда с утра вставала пораньше. Зато вечером меня быстро в сон клонит.
— Ясно. Ты у нас жаворонок, — зевает Сяо Тай: — а я вот терпеть не могу рано вставать, но надо. Повар вообще раньше всех встает, но умный повар — с вечера себе заготовки делает, чтобы с утра не носиться по кухне как курица с отрубленной головой.
— Ну так у нас все готово со вчерашнего. Только кашу сварить, да чай поставить. — говорит Минмин. Манера Седьмой Сестры варить чай в одном котле сразу на всех, — местных просто шокирует, непривычные они. Тут чай — это дело интимное и высококультурное, но Сяо Тай решительно намерена ниспровергать и расширять, а потому и чай заваривают на всех сразу, а чтобы не выплеснули на землю — добавляют тростникового сахара и молока для питательности. Так вот и возник «чай Седьмой Сестры», похожий на монгольский «сай» — такой горячий напиток с молоком, сахаром, солью и чуточкой масла. Конечно же настоящие гурманы и ценители чая как традиции — тут же заклеймили бы эту Сяо Тай как богохульницу и еретичку, а то, чего доброго, и чайными принадлежностями до смерти забили… однако же большинство из добрых молодцов-удальцов с Горы Тянь Ша не были чайными снобами или гурманами и ценителями. Большинство из них вообще раньше крестьянами были и горячему сладкому напитку, поддерживающему силы и утоляющему жажду и голод сразу — были
