– Я вас понимаю. – Хантер невесело улыбнулся. – Пожалуй, я бы согласился умереть хоть завтра, если бы только меня перед смертью как следует покормили.
– Полковник, вы же врач, почему вы не добились, чтобы вас перевели в полевой госпиталь? Это было бы нетрудно. Говорят, там хорошо кормят, даже бренди выдают.
– Ошибаетесь, молодой человек. Иногда мне кажется, что я прячусь здесь из трусости. Я однажды побывал в бригадном госпитале, вы не представляете, как там тяжело. Палатки переполнены ранеными и умирающими, хирурги проявляют чудеса храбрости, они оперируют днем и ночью, не обращая внимания на пули, которые буквально свистят над головами. Многие некогда красивые мужчины неузнаваемо обезображены, кому оторвало нос, кому вырвало кусок щеки, кто остался без глаза. Зрелище кошмарное, Хендерсон, невозможно представить ничего страшнее.
– Простите, сэр, я ляпнул, не подумав. Но все равно вы здесь нужнее, своим мужеством и решимостью вы вдохновляете солдат, помогаете им пережить все это.
– Спасибо на добром слове, Хендерсон. Пожалуй, вам пора возвращаться на пост. Кстати, вы чувствуете эту ужасную вонь? Как вы думаете, от кого это пахнет: от меня или от вас?
Рядовой Хендерсон расхохотался:
– От нас обоих, сэр. Я уже забыл, когда последний раз мылся, а вы?
– Я тоже не помню, Хендерсон.
Глава 29
Двадцать второго июня Кэтлин поднялась еще до рассвета. Помогая ей одеться, Ханна все еще пыталась отговорить ее от опасной затеи, но Кэтлин оставалась непреклонна: она решила ехать к мужу, и ничто не могло ее остановить.
Она взяла с собой мало вещей, только самое необходимое, но первым делом упаковала ярко-желтый кушак, вышитый для мужа. Взяла она и коробку сигар. Покончив со сборами, Кэтлин на цыпочках вошла в детскую, поцеловала спящего сына на прощание и прошептала:
– Скотти, дорогой мой, я тебя очень люблю, я обязательно вернусь к тебе, если на то будет воля Божья.
Она бесшумно вышла из комнаты и стала спускаться по лестнице. У ворот уже ждал Дэниел с лошадьми. Он помог Кэтлин сесть в седло, потом сам сел верхом, и они поскакали по подъездной дороге, оставив позади Сан-Суси, все еще погруженный в темноту.
Проводив их, Ханна обратила взгляд к небу и сказала вслух:
– Боже милосердный, защити мою девочку. Пусть она вернется домой, к сыну, живая и невредимая.
На протяжении следующих двух дней Кэтлин и Дэниелу удавалось благополучно избегать встречи с отрядами янки. Временами им приходилось спешиваться и прятаться за деревьями, дожидаясь, когда опасность минует и можно будет продолжить путь. Каждая преодоленная миля приближала Кэтлин к мужу, с каждой преодоленной милей в ней росла решимость и крепла надежда. Она не чувствовала усталости, не задумывалась об опасностях, которые могли поджидать ее за ближайшим поворотом дороги.
Наконец, преодолев многочисленные препятствия, в два часа дня двадцать пятого июня Кэтлин и Дэниел достигли окраин Виксберга. Первыми, кого они встретили, с превеликими предосторожностями пробравшись в город, были солдаты Конфедерации. Солдаты объяснили, что находиться на улицах опасно и следует немедленно спрятаться в землянках под обрывом. Кэтлин объяснила, что прибыла из Натчеза, чтобы увидеться с мужем, и была бы очень признательна, если бы кто-нибудь подсказал, где его найти.
Отважный полковник Александер был хорошо известен в войсках, поэтому быстро нашлись три услужливых техасца, которые проводили Кэтлин до его палатки.
У палатки дежурил молодой солдат, Кэтлин обратилась к нему:
– Я ищу своего мужа, полковника Хантера Александера.
– Мэм, он у себя, я с радостью вызову его из палатки, – ответил рядовой Белл.
– Не нужно. – Кэтлин тронула солдата за руку. – Я бы хотела увидеться с ним наедине.
Солдат улыбнулся:
– Мэм, я подежурю у входа, так что можете не сомневаться, вас никто не потревожит.
Когда Кэтлин вошла, Хантер сидел за столом. Он поднял голову, увидел жену, и на его исхудавшем лице отразились недоверие и потрясение. Он встал и посмотрел на нее так, словно увидел привидение.
– Кэтлин?!
– О Хантер! – воскликнула она, бросаясь к мужу. Но что-то во взгляде его усталых карих глаз заставило ее остановиться на полпути. Она замерла на месте, сцепив руки перед собой.
– Что ты здесь делаешь? Почему… о Боже, что-то случилось со Скоттом?
– Нет, Хантер, с ним все в порядке, – поспешила заверить Кэтлин.
– Тогда в чем дело? Как ты сюда попала? Что тебе нужно? Кэтлин, в городе опасно, зачем ты приехала?
– Хантер, я приехала потому, что не могла иначе. Я… мы… мы с Дэниелом пробрались через линию фронта. Прошу тебя, не сердись, мне очень нужно было тебя увидеть.
– Зачем? Разве нам есть что сказать друг другу?
– Как ты можешь такое говорить! Ты мой муж! Я так за тебя волновалась! – Из глаз Кэтлин брызнули слезы. – Я каждый вечер молюсь за тебя, думаю о тебе днем и ночью. Хантер, я люблю тебя, я до сих пор не понимаю, как ты мог вот так уехать от меня. Я специально проделала весь этот путь, чтобы получить от тебя ответ, уж на такую малость я вправе рассчитывать. Почему ты никогда мне не пишешь?
– Прошу тебя, Кэтлин, я устал, у меня нет времени играть с тобой в игры. Я не имею понятия, зачем ты приехала, и хочу, чтобы ты немедленно ехала обратно.
Кэтлин шагнула было к нему, но Хантер жестом остановил ее.
– Стой где стоишь, – холодно сказал он. – Нам больше нечего сказать друг другу. Нечего, понимаешь?
– Как ты можешь так говорить? Да я жизнью рисковала, чтобы тебя найти! Господи, неужели ты настолько меня ненавидишь, что…
– Кэтлин, я тебя не ненавижу, у меня не осталось к тебе никаких чувств. Наконец я от них избавился и отказался от всякой надежды. Ты думала, что сможешь водить меня за нос всю жизнь и мне это не надоест? Так вот, мне в конце концов надоело выглядеть дураком, так что, будь любезна, оставь меня в покое.
– Хантер Александер, я никуда не уйду, пока ты не объяснишь, о чем это ты толкуешь! Дорогой, я понимаю, что много лет обращалась с тобой дурно, сейчас я очень сожалею об этом, но я тебя люблю. Мне казалось, у нас все так хорошо складывалось… Ты любил меня – я знаю, что любил, но потом ты вдруг уехал, не сказав ни слова, как будто меня просто не существует. Что же случилось? Прошу тебя, Хантер, объясни!
– Кэтлин, как ты можешь лгать мне в глаза? Видишь ли, когда вы с Доусоном вышли в сад, я выглянул в окно и увидел тебя в его объятиях. Вы целовались. Поначалу мне казалось, что я что-то для тебя значу, я потратил все эти годы, пытаясь добиться от тебя ответного чувства, я любил его сына, как своего собственного.
Кэтлин похолодела.
