Кэтлин похолодела.
– Хантер, ты хочешь сказать, что знал, что Скотти…
Хантер криво улыбнулся.
– Дорогая, чему ты удивляешься? Думаешь, я совсем тупой? Конечно, я еще до рождения ребенка знал, что он не мой. Я знал: ты вышла за меня только потому, что была беременна от Блейкли и тебе срочно требовался муж. Но знаешь, что я тебе скажу? Я любил тебя так сильно, что мне было все равно, имей ты хоть дюжину детишек от других мужчин. Я так тебя хотел, что все остальное не имело значения. Но теперь мне не все равно, я не могу спокойно сносить твою ложь. Хватит, я сыт по горло! Я больше не намерен терпеть…
– Хантер! – Кэтлин громко всхлипнула. – Прошу тебя, дай мне сказать. Это правда, что я вышла за тебя только потому, что мне нужен был отец для будущего ребенка, тогда я любила Доусона Блейкли, не отрицаю. Но, дорогой, сейчас я люблю только тебя, клянусь могилой моих родителей! Когда ты увидел меня в саду с Доусоном, ты понял все неправильно. Я ни в чем не виновата. Он меня обнял, но я тут же отстранилась. Если бы ты только посмотрел в окно чуточку подольше, ты бы знал, что я говорю правду. Я сказала Доусону, что люблю своего мужа, сказала, что между нами все кончено и он должен оставить меня в покое. Это правда, Хантер, ты должен мне поверить! С того дня я его ни разу не видела, клянусь. Он не ищет со мной встреч, потому что понял: я люблю только тебя. Это правда, дорогой, поверь, прошу тебя.
Слушая ее умоляющий голос, Хантер вгляделся в ее лицо, печальные голубые глаза. Несмотря ни на что, он желал Кэтлин по-прежнему, наверное, ему никогда не избавиться от любви к ней. Ему хотелось подойти к ней, обнять, но он колебался.
– Кэтлин, откуда мне знать, что это правда? Я своими глазами видел, как вы с ним целовались, ты целовала мужчину, который пять лет не пускал меня за порог твоей спальни.
– Ты должен мне верить, Хантер, должен! Как я могу доказать, что люблю тебя? Ну хочешь, я встану перед тобой на колени? Чтобы увидеться с тобой, я рисковала жизнью и готова сделать это снова, если нужно. Хантер, если ты решишь, что я лгу, можешь убить меня своей рукой, вот этой саблей.
– О, Кэтлин, – его голос задрожал, – ты даже не представляешь, как я хочу тебе верить, но…
– Любимый, ты должен мне верить, от этого зависит наша жизнь. Хантер, я говорю правду, клянусь!
Карие глаза, полные боли, странно заблестели, и Хантер мягко сказал:
– Дорогая, я тебе верю.
– Хантер! – вскрикнула Кэтлин, бросаясь к нему.
– Стой, не подходи ко мне! – В голосе Хантера послышались прежде незнакомые ей командирские нотки.
Кэтлин резко отпрянула.
– Но почему? Если ты мне веришь…
– Потому, что… я слишком грязен, чтобы к тебе прикасаться. Оставайся здесь, я скоро вернусь.
Кэтлин не знала, смеяться ей или плакать.
– Хантер, мне все равно, грязный ты или нет, я тебя люблю.
– Но мне не все равно.
Хантер взял кусочек мыла и направился к выходу. Уже взявшись за клапан палатки, он помедлил и повернулся к Кэтлин:
– Обещай, что не сбежишь. Я вернусь через несколько минут. – Он быстро вышел, оставив Кэтлин одну. Кэтлин проводила его взглядом, испытывая неимоверное облегчение.
Хантер подбежал к брустверу, взобрался на него и окликнул высокого часового. Часовой, держа винтовку на изготовку, зорко следил за вражескими позициями, стараясь не пропустить ни малейшего движения.
– Хендерсон! – Лицо Хантера расплылось в улыбке. – Вы мне нужны, я прошу вас на несколько минут покинуть пост.
– Охотно, сэр. – Уильям Хендерсон повернулся к полковнику. – Что-то серьезное, сэр? Я не прочь размяться, сегодня ночью слишком тихо.
– Рядовой Хендерсон, я поручаю вам дело исключительной важности! Я собираюсь искупаться и хочу, чтобы вы меня несколько минут покараулили. – Хантер от души расхохотался беззаботным смехом счастливого человека.
Хендерсон тоже рассмеялся:
– Сэр, это действительно важное дело, пойдемте. – Посмеиваясь, он двинулся за своим командиром в сторону реки Миссисипи.
Хантер снял свой изрядно потрепанный мундир и бросился в воду. В это время молодой солдат стоял на глинистом берегу реки и напряженно вглядывался в темноту, чтобы не пропустить признаки возможной опасности.
– Мне потому срочно понадобилось вымыться, что ко мне приехала жена, – пояснил он, стоя в воде. – Мы не виделись с ней два года, и вот теперь она отважно пробралась через линию фронта только затем, чтобы со мной повидаться. Представляете, Хендерсон, она приехала из Натчеза!
– Что ж, сэр, если она такая же, как бесстрашные женщины, которых мы видим в Виксберге, то я ничему не удивляюсь. Но вот что я вам скажу: должно быть, она вас очень сильно любит, раз рисковала жизнью, чтобы вас навестить.
– Вы серьезно, Хендерсон?
– Абсолютно. Но, по-моему, вам пора возвращаться и принять вашу отважную жену как подобает.
Выходя из воды, Хантер смущенно рассмеялся:
– Я так торопился, что на радостях забыл прихватить полотенце.
– Сэр, если вы подержите винтовку, я сниму свой мундир, вытритесь им. Не можете же вы возвращаться к жене мокрым.
– Не стоит, я пойду в своем…
Но Хендерсон, вручив ему винтовку, уже снимал мундир.
– Вот, наденьте, все-таки у вас свидание с дамой, вам нужно хорошо выглядеть. А мне в такую жару во влажном будет даже лучше, прохладнее.
– Спасибо, Хендерсон. – Хантер вытерся и стал быстро подниматься на берег реки.
– Спокойной ночи, полковник.
– Спасибо за помощь, Хендерсон. Храни вас Бог.
Хантер шел быстро, почти бежал. Войдя в палатку, он посмотрел на жену и склонился в галантном поклоне.
– Мадам, позвольте вас приветствовать в моем родном городе Виксберге, штат Миссисипи.
Кэтлин улыбнулась и так же учтиво ответила:
– Полковник, ваш город произвел на меня впечатление милого, очаровательного места.
Хантер медленно приблизился к жене и прошептал:
– Дорогая, теперь я чист, позволь мне прикоснуться к тебе хоть на минутку. – Он поцеловал ее в уголок рта.
Кэтлин всмотрелась в любимое лицо, погладила мокрые, прилипшие к голове волосы, затем медленно взялась за потускневшую медную пуговицу.
– Дорогой мой, любимый…
Хантер затаив дыхание следил, как Кэтлин аккуратно расстегивает на нем выгоревший серый мундир. Расстегнув его до пояса, она просунула руки под полы и погладила худую грудь с порослью светлых волос. От прикосновения тонких пальцев, нежно поглаживающих его кожу, у Хантера мгновенно участился пульс. Кэтлин чувствовала, как под ее рукой сердце забилось быстрее. Колдовские пальцы продолжали свое занятие, двинулись ниже, исследуя плоский мускулистый живот. Кэтлин видела по глазам Хантера, как на него действуют ее ласки, и это еще больше подстегнуло ее собственное возбуждение и прибавило ей смелости. Пока одна ее ладонь лежала у него на груди, чувствуя сильные частые удары сердца, другая медленно двинулась вдоль сужающейся полосы волос, уходящей за пояс брюк. Достигнув ремня, она помедлила, потом схватилась за пряжку и притянула мужа к себе еще ближе.
