– Сволочь!
Вовка и сам не ожидал от себя такой ярости. Он сжал кулаки и шагнул вперед:
– Трус!
От бешенства у него на мгновение потемнело в глазах. Спиря резко выпрямился, поворачиваясь к противнику. Катамаран качнулся. Вовка уже занес ногу, чтобы сделать еще один шаг, и…
Что там он хотел сказать, так и осталось загадкой. Палуба спружинила у него под ногами, набежавшая волна добавила крена, и, так ничего и не успевший сообразить, Наковальников съехал в воду.
– Эй, ты куда?
Колька слишком поздно повернулся, чтобы увидеть пылающее ненавистью лицо приятеля, но вовремя, чтобы заметить, как тот исчезает за бортом.
– Вовка! Не надо! Она все сделает!
Спиридонов решил, что разозлившийся Наковальня кинулся спасать несчастную Альку. Колька плюхнулся животом на палубу, вглядываясь во взвихренную воду.
От толчка со стопора соскочил шкот, крепящий парус. Освобожденный гик развернуло, вовремя подоспевший ветер подтолкнул катамаран вперед, и он легкой птичкой запрыгал по воде.
В ту же секунду над водой появился бултыхающийся Наковальников. Он изо всех сил работал руками и ногами, спасательный жилет норовил перевернуть его кверху животом. На мгновение перестав барахтаться, он завертел головой в поисках катамарана. Увидев, что «Неторопливый» быстро уходит прочь, Вовка стал одного цвета с водой – таким же серым. На него накатил такой ужас, какого раньше он никогда не испытывал.
В десяти метрах от него показалась Алькина голова. Девочка ловко повернулась на месте, пытаясь сообразить, куда все делись.
Увидев девчонку, Вовка перестал барахтаться, выплюнул изо рта воду, вдохнул побольше воздуха, но крикнуть не успел.
Что-то с невероятной силой приподняло его над водой, встряхнуло, а потом бросило вниз. От такого скачка у него заложило уши, снова помутилось в глазах. Он перестал видеть удаляющийся парус, вертящуюся на месте Бабкину – вокруг все стало серым. Но это быстро прошло. Снова показалось пасмурное небо, ходящее ходуном водохранилище. Вовку потянуло вверх. Только сейчас он догадался, кто этот загадочный великан, что все время его приподнимает, а потом бросает.
Это начали идти огромные волны.
«Опять на меня? За что?» – чуть не плача, подумал Вовка, с высоты катясь вниз. И тут его осенило: «Так вот почему появляется цунами! Раз я сам не тону, они решили меня утопить. А как это сделать на суше? Да проще простого – обрушить на меня воду! Значит, пока я не пойду ко дну и не отдам им эти чертовы три монеты, они от меня не отстанут. Да и катамарану, пока он на воде, тоже не поздоровится…»
Вовка так глубоко задумался, что третья волна накрыла его с головой. От неожиданности он наглотался воды, несколько раз кувыркнулся, теряя представление, где небо, а где земля. Но спасжилет выкинул-таки его на поверхность. Первое, что он увидел, когда смог отдышаться, это пронзительно-голубые глаза Альки.
– Цел? – спросила она, железной хваткой держа Наковальникова за шиворот. – Николай где?
Вместо ответа Вовка забулькал, делая страшные глаза, и мотнул головой в сторону быстро убегающей волны.
Когда их подняло на очередной гребень, они увидели, что «Неторопливый» несется к небольшому острову. Сидит ли на нем Спиря, разглядеть не удалось, потому что волна пошла дальше, а они кувырком скатились вниз.
– Работай руками, – приказала Бабкина. – Греби вот так. – Она выпустила Вовкин спасжилет и ловко стала загребать руками в разные стороны, совершая круговые движения. – И ногами, – напомнила она, отплывая в сторону.
Ничего другого Наковальникову и не оставалось. Он снова забарахтался. Теперь в нем сидела стопроцентная уверенность, что рядом с Алькой с ним ничего не случится.
К большому удивлению, волны тут же прекратили вздергивать их вверх. По небу раскатился гром. Но дождь не пошел. Наоборот, в тучах появились разрывы, в них проглянуло солнце. Ветер начал стихать. Теперь он дул легкими порывами, взбивая на гребнях маленьких волн такие же маленькие белые барашки.
Алька носилась вокруг порядком запыхавшегося Наковальникова, не давая ему замереть ни на секунду. Но теперь у них была цель – в сотне метров на берегу острова ярко-оранжевым пятном виднелся катамаран.
– Алина, а ты правда ничего не боишься? – спросил Вовка, на каждом слове глотая воду.
– Чего вы привязались к моим страхам? – Бабкина повернула в его сторону лицо. – Боюсь – не боюсь. Если надо чего-то сделать, какая разница, боюсь я что-нибудь или нет? Чего тут бояться? Того, что утонешь? Пока плывешь, этого с тобой не случится. А когда случится, то бояться будет бесполезно. Того, что собака укусит? Всем известно – если этого бояться, то собака почувствует твой страх и обязательно набросится. Тогда уже бойся – не бойся, а ноги уноси. Чего еще? Темноты? Грома? Молнии? Ерунда! Все равно что бояться приближающейся электрички, когда стоишь на платформе. Как будто бы поезд может сойти с рельсов и начать крушить все вокруг.
– Но они же сходят! – Вовка и не заметил, как за разговором он уже совершенно перестал думать о воде и только что прокатившемся цунами, что он уже вполне уверенно плывет, а остров, еще десять минут назад такой далекий, стал гораздо ближе.
– Это случайность. Бояться случайности – самое глупое дело: тогда лучше совсем не жить.
– А как же все эти страшилки, ужастики, гробы, покойники?
– Все выдумано! Сколько бы ты ни думал о Фредди Крюгере, себя напугаешь, но в жизни ты его никогда не встретишь. Это кино! Ну, или книжка, – добавила Алька более миролюбиво.
– А скелет на чердаке? Он же разговаривал, – не сдавался Вовка.
– С чего ты взял? Ночь, темно, слабый свет фонарей. Это же театр теней! А там можно все что угодно показать.
Рассуждения Бабкиной были такие правильные, что в них очень хотелось верить. Но Вовку все-таки терзали некоторые сомнения. Неужели десять человек испугались прыгающих по стенам теней? А невероятно реалистичный сон, который ему приснился, – это всего-навсего его собственная фантазия? Тогда почему то же самое увидели Спиря и Пашка?
– Ты не о том думаешь! – одернула его Алька, как будто смогла прочитать его мысли.
От этого окрика Вовка с головой ушел под воду, но спасжилет тут же выкинул его обратно.
– Но если люди боятся, значит, что-то есть! – в отчаянии прошептал он. – Не могут все-все бояться просто так!
– Могут, – коротко бросила Бабкина, широкими махами плывя вперед. – А бояться нужно не собственных фантазий, а реальных вещей.
– Учителей, что ли? – усмехнулся Вовка.
– Зачем? – Алинка повернулась, остановившимися глазами вгляделась в его лицо. – Есть реальные вещи – домовые, русалки, мары…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
