Читаем без скачивания Гибель вермахта - Олег Пленков

Из всех фронтов самые большие проблемы у Гитлера с начала 1944 г. были на Восточном фронте. Еще к концу сентября 1943 г. немцы отошли на линию Днепра и на укрепленный рубеж, который они возвели от Запорожья на юг. Рубеж проходил южнее Мелитополя до Азовского моря. Хотя немцы называли Днепр своей «зимней линией», у советской стороны не было желания оставлять их на этом рубеже на зиму. Поэтому вместо того чтобы остановиться на отдых и перегруппировку, они продолжали наступать.

В ответ на непрекращающееся в течение года после Курской битвы советское давление, никакой стратегической концепции у Гитлера не было. Как отмечал английский историк Алан Кларк, Гитлер не мог не знать, что делает, вернее, что он намерен делать, поскольку «он не был простым самодуром, передвигающим войска в зависимости от состояния своего пищеварения». Записи его рассуждений при рассмотрении отдельных тактических проблем показывают, что он был проницателен и рационален. Но в целом проведение отступления после Курска доказывало, что Гитлер в одиночку сражался против мнения военных профессионалов. Отчасти это происходило от презрения Гитлера к Генеральному штабу. «Ни один генерал никогда не скажет, что он готов атаковать; ни один командир не начнет оборонительного боя, предварительно не оглянувшись в поисках «более короткой линии», — возмущался фюрер на одном из своих совещаний{585}. Еще кажется, что Гитлер рассматривал опыт зимы 1941 г. как самый типичный — он считал, что — при условии «достаточной воли» — русских можно сдерживать и постепенно изматывать. Гибель же 6-й армии в его системе взглядов рассматривалась как следствие слабых флангов (румыны не выдержали…), а не превосходства Красной армии. Также следует помнить, что Гитлер был одержим идеей важности пространства, хотя он редко позволял своим командирам правильно использовать его при обороне. Казалось, на картах ОКБ фюрер видел бесконечные восточные территории, лежавшие между Красной армией и границей рейха. Точно так же он обманывал себя, подсчитывая свои дивизии «по количеству» и не обращая внимания на новое качество Красной армии.

Характерно развивались события и в Крыму. Выход в начале сентября 1943 г. 17-й армии генерал-полковника Еннеке с Кубанского плацдарма и ее переправа в Крым прошли без заметных потерь. Эту операцию немецкое командование назвало «Кримхильда» (игра слов — от Крым (Krim) и имени героини «Саги о нибелунгах»). За 34 дня через Керченский пролив было перевезено 227 484 немецких и румынских солдат, 72 899 лошадей, 28 486 рабочих, 21 230 автомобилей, 27 741 гужевое транспортное средство и 1815 орудий{586}. Все происходило на виду у советского Черноморского флота (в Батуми и Поти), однако Люфтваффе успешно обеспечило прикрытие операции «Кримхильда».

Исходя из количества противостоящих 17-й армии советских войск, ее следовало либо всю оставить в Крыму, либо очистить Крым и передать эту армию Манштейну на Миусский фронт. Гитлер избрал нелепый средний путь — часть 17-й армии была передана на фланг 6-й армии на Миусский фронт, а часть осталась в Крыму: он хотел убить двух зайцев. Генерал-полковник Еннеке, который командовал корпусом под Сталинградом, предчувствовал возможность блокирования своей армии в Крыму, поэтому он разработал план прорыва через Перекоп и соединения с основными частями вермахта на Днепре.

Прорыв 17-й армии готовился на 29 октября 1943 г., но 28 октября Гитлер запретил отход. Мог ли этот отход состояться — это другой вопрос, поскольку 30 октября 2-я гвардейская армия Толбухина вышла к Перекопу. Однако запрет Гитлера основывался на других соображениях. 17-й армии предстояло удерживать Крым до будущего 1944 г. с тем, чтобы воспрепятствовать превращению Крыма в советскую воздушную базу для налетов на румынские нефтяные месторождения или в советскую стартовую площадку для высадки на болгарском или румынском берегу. Также 17-я армия должна была угрожать советскому южному флангу на Большой земле. Гитлера поддержал адмирал Дениц — командующий Кригсмарине. Он считал, что уход из Крыма будет иметь серьезные последствия для ситуации на море, а что касается снабжения 17-й армии, то Кригсмарине сможет обеспечить доставку 50 тысяч тонн грузов в месяц. Если же возникнет необходимость эвакуации армии, то она будет обеспечена Кригсмарине за 40 дней.

Поначалу 17-я армия удерживала наступление советских войск и со стороны Керчи, и на Перекопе. Сталин не хотел рисковать большими кораблями Черноморского флота и до поры не вводил их в дело{587}. Одесса была базой снабжения 17-й армии, но 10 апреля 1944 г. она перешла в руки Красной армии. 7 апреля началось советское наступление на Сиваше. 13 апреля советские войска были в Симферополе — за 12 часов до этого там находился командный пункт Еннеке.

Просто чудом было то, что отход под натиском превосходящих советских сил прошел успешно. Советское командование не высадило десанта на южном берегу Крыма, чтобы перерезать пути отступления 5-го корпуса, и 16 апреля в укрепленный район Севастополя прибыли последние части 5-го корпуса, около 10 тысяч солдат. Не произведено было, как можно было ожидать, авианалетов на две запруженные дороги, по которым двигались немецкие и румынские части. Тем не менее потери 17-й армии были большие: боевой состав ее на 16 апреля сократился на 13 131 немецкого и 17 652 румынских солдат. Количество стоящих на довольствии в армии к 18 апреля сократилось до 124 тысяч солдат.

Складывалась весьма оптимистическая картина — 17-ю армию вполне можно было спасти, даже ее арьергард. Но все надежды командиров рухнули, когда Гитлер снова принял одно из своих непостижимых решений — он приказал оборонять Севастополь. В городе осталось шесть немецких дивизий. И Еннеке, и Цайтцлер (ОКХ), и Шернер (командующий группой армий «Южная Украина») тщетно старались убедить Гитлера отменить этот опрометчивый приказ. Главным его аргументом было то, что потеря Крыма поколеблет позиции Турции и ослабит надежды болгар и румын — этот аргумент устарел после отступления вермахта к Днестру западнее Одессы. Гитлер говорил: «Для того, чтобы вести войну, мне нужны две вещи — румынская нефть и турецкий хром. Мы потеряем и то, и другое, если я сдам Крым». Затем он смягчил свою позицию и сказал, что «Крым не нужно оборонять вечно, только 8–9 недель, до вторжения на Западе. Когда ожидаемое вторжение будет отражено, спустя некоторое время Севастополь можно будет потихоньку эвакуировать без какого-либо политического риска». Противостоять красноречию и силе убеждения фюрера никто не мог, поэтому в Крыму также восторжествовала его стратегия «держать все». Однако фюрер не всегда стремился только к тому, чтобы убедить других в своей правоте. Дело в том, что он обладал почти непостижимым чувством в определении того, сколь далеко он может зайти в своих отношениях с другими людьми. Гросс-адмирал Редер вспоминал, что однажды, когда между ним и Гитлером назрели серьезные противоречия, он решил идти к Гитлеру на доклад и до конца отстаивать свою позицию. Но «он принял меня с такой сердечностью и с такой готовностью выслушать, что я почувствовал, как почва уходит из-под моих ног. Эта замечательная способность личного очарования, мне кажется, была важным фактором его успеха»{588}.

В июле 1942 г., когда 11-я армия Манштейна атаковала Севастополь, крепость защищали семь советских стрелковых дивизий, четыре десантные бригады и одна спешившаяся кавалерийская дивизия. Советские войска засели в бетонных блиндажах и крытых траншеях, в подземных фортах была установлена самая современная артиллерия. Несмотря на это, Манштейн взял Севастополь за месяц. Напротив, в апреле 1944 г. осаждавшим крепость советским войскам противостояло фактически пять полков. Старые советские блиндажи и форты не были отремонтированы, их можно было использовать только в качестве госпиталей или сборной позиции. На юго-востоке Севастополя позиции обороняющихся были особенно слабы. Там только начинались земляные работы по рытью траншей. И такую «крепость» готовилось штурмовать двадцать советских дивизий, один танковый корпус, три артиллерийские дивизии и дюжина отдельных бригад — в целом 470 тысяч человек. К 27 апреля Еннеке стало ясно, что катастрофа неизбежна, и он категорически потребовал от Гитлера обещанного подкрепления — и немедленно. Генерал-полковника Еннеке вызвали к Гитлеру и сместили, а на его место был назначен генерал пехоты Альмендингер.

В соответствии с приказом, всех лошадей оборонявшихся в Севастополе немецких войск расстреливали и сбрасывали в море. Бухта Севастополя была забита тысячами лошадиных трупов. Избиение лошадей — одна из многочисленных бессмысленностей, совершенных в Крыму.

Полномасштабное советское наступление началось 5 мая 1944 г.

8 мая советские войска ворвались на Сапун-гору, отбить которую обратно немцы не смогли, а без контроля над ней защищать Севастополь было невозможно. Поэтому вечером 8 мая генерал-полковник Шер-нер передал в Ставку, что дальнейшая оборона города невозможна, и следует начать эвакуацию. Гитлеру пришлось уступить фактам и передать Альмендингену приказ об эвакуации, который был получен 9 мая в 2 часа 45 минут. При этом Гитлер горько заметил Цайтцлеру: «Самое плохое в этой вынужденной эвакуации, что русские смогут вывести из Крыма свои войска и бросить их против группы армий “Южная Украина”». Ни слова о позиции Турции или Румынии он не произнес{589}.