Ковбой угрюмо молчал.
— Что лучше? — повторила Сара. — Так вот, знай, многие проститутки, отправляясь к садисту, надеются умереть, потому что их жизнь невыносима. Лучше сдохнуть, чем влачить это жалкое существование, полное страданий и боли. Других способов заработать они просто не знают. Такие, как я и мой брат Дауд, готовы на все. Только смерть может положить конец этой страшной беспросветности. Вот как вынужден зарабатывать себе на жизнь мой брат Дауд. И в таком положении находятся очень многие в этом гнусном мире.
Ковбой тоскливо выглянул в окно. Светящийся след от ракеты исчез, скрылся в холодных глубинах космоса.
— Значит, — заговорил наконец он, голос его срывался, — Волчица и Рауль еще не в самых плохих руках? Ты это хочешь сказать?
— Нет. Рун в определенном смысле такой же садист, как и все, а может, даже хуже. Дети, попавшие к нему в лапы, тоже жертвы системы, как и мой брат. Если ничего не изменится, наступит момент, когда и мне придется зарабатывать на жизнь проституцией.
Ковбой тяжело вздохнул и отошел от окна.
— Я убью его. Обязательно убью?
Никогда прежде он еще не испытывал такой ненависти. Даже к Аркадию он относился с равнодушным презрением, не более того. Но Рун — это что-то совсем иное. Выродок, наделенный властью. Если его вовремя не остановить, он погубит всю планету, обречет на страдания миллионы и миллионы людей. Эту тварь нужно уничтожить.
— Ты обязательно убьешь его, — вкрадчиво сказала Сара. — Только не сейчас. Через два месяца.
— Тогда он будет на орбите, и я его уже не смогу достать.
— Сначала надо расправиться с Куцейро. Ведь это он охотится за тобой.
Ковбой распахнул дверь в смежную комнату, предназначенную для Сары, и подошел к шкафчику со спиртными напитками. На дверце красовалась голограмма — тропики, зеленые пальмы, голубая вода, девушки в набедренных повязках из травы. Ковбой наполнил стакан холодной водой. Голографический мир плясал на стенках стакана цветными бликами, искажался, рвался на части, обращая идиллическую картинку в хаос. Поруганная планета. Ковбой вдруг осознал, что потрясение перевело его микросхемы в боевое состояние. Вживленные рефлексы будоражили нервы. Кровь кипела адреналином.
Он закрыл глаза, попытался успокоиться. Но в раскаленном сознании вставали картины гибнущей Земли. Орбиталы все туже сдавливали обитель человечества своими хищными лапами. Холодные глаза, никогда не знавшие любви, бесстрашно взирали на корчащуюся в агонии планету. Миллиарды несчастных вынуждены каждый Божий день драться из-за куска хлеба. Выбиваясь из сил, искать кому бы продаться. И всех их ждет смерть. Страшная и неизбежная. Экономическая удавка затягивается все сильнее, климат продолжает ухудшаться, некогда плодородная почва давно уже не способна родить. Полчища выродков бродят по улицам умирающих городов. В этом мире нет места любви. И киберзмея Сары — лишь оружие самообороны, жалкая попытка выжить в этой войне всех против всех. Иллюзия безопасности. От земных бандитов Сара еще может спастись, но от тех, что обитают на орбите, — никогда. Они слишком далеки. Их не достать.
Он тряхнул головой, прогоняя наваждение.
Итак, заключить союз с Руном? Почему бы и нет. Да, эти маленькие рабы Руна лишены детства, но разве им было бы лучше на улице? Здесь у них по крайней мере вдоволь еды…
Ковбой открыл глаза, взглянул на голограмму на потолке, изображавшую ночной небосвод со звездами и огнями орбитальных фабрик. Созвездия словно шептали ему: «Ты избран нами. Мы благословляем тебя, мы искупим твои грехи. Не беспокойся за свою невинность. Спасение Земли важнее».
Он обернулся. На пороге замерла Сара. В глазах девушки застыл немой вопрос. Ее невинность давно растоптана, безжалостно и неумолимо. Кибернетическая змея — только защита и вызов, отчаянная попытка выжить в потемках нового мира.
И Ковбой понял, что обязан выполнить свой долг перед Сарой, перед такими, как она. Перед Доджером, Уорреном, перед теми голодными подростками, которых он встретил в заброшенном сарае. Перед детьми, порабощенными Руном. Перед своей собственной совестью, наконец.
— Хорошо, — прошептал он. — Мы сделаем это.
Сара обняла его за шею, прижалась щекой к его щеке:
— Ковбой…
И он простил ей все. Монстры, населявшие ее изрытое сознание, вдруг куда-то отодвинулись, и Ковбой увидел другую Сару. Настоящую. Способную на все, в том числе и на любовь.
Да и что он знает о жизни? Он, все годы вдыхавший ветер свободы и теперь оказавшийся в темном и смрадном тоннеле?
Да, к словам Сары надо прислушаться. В этом мире мрака способны выжить лишь такие, как она.
В новом теле Рун пребывал всего восемь лет, и на вид ему было не больше тридцати. Однако глаза, окруженные намечающимися морщинками, выдавали его истинный возраст. Череп Руна был гладко выбрит, оставлен лишь хохолок с левой стороны. Разъемы украшены бриллиантами. Обнажая коричневые зубы, которые он, вероятно, никогда не чистил, Рун отхлебнул из бокала и продолжил философствовать:
— Гравитационный барьер разделил нас на два народа, орбитальный и земной. — Он достал ингалятор, запрокинув голову, впрыснул наркотик в ноздри, взглянул на потолок, покрытый голограммой звездного неба. — Те, кто долго живет на орбите, отвыкают от земного тяготения, но вживленные кристаллы помогают преодолеть этот барьер. Без электроники мы беспомощны.
Рун потрогал разъем на виске Ковбоя, и тот еле удержался, чтобы не отшатнуться. От смрадного дыхания Альбрехта его чуть не вывернуло наизнанку. Сара молчала, и по ее лицу никто бы не понял, о чем она думает в этот момент.
— Только совершенная архитектура кристаллов способна преодолеть между нами барьер, — наставлял Ковбоя Рун. — Когда-нибудь барьер между орбитой и Землей растворится. Установятся новые взаимоотношения. Возникнет союз эксплуататоров и эксплуатируемых, космоса и Земли, хищника и жертвы.
Рун похлопал Сару по щеке. Ее лицо осталось бесстрастным. Рун пьяным голосом продолжал:
— Вы, наверное, не знаете, что война оказалась неизбежной из-за дурости земных правительств. Новые отношения пришлось вводить силой, некоторые до сих пор еще норовят сопротивляться. Но скоро все изменится. Вы начнете сотрудничать с нами добровольно, будете умолять, чтобы мы согласились руководить вами, не сможете без нас жить. И все это сделает совершенный кристалл. Испытания подходят к концу.
Рун налил себе новую порцию и томно откинулся в кресле, прикрыв глаза. Вскоре его дыхание успокоилось, бокал выскользнул из рук, бесшумно упав на толстый мягкий ковер. Волчица и Рауль, замершие подле хозяина, украдкой переглянулись.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
