— Простите, но вы случайно не едете куда-нибудь в сторону Трали?
— Мы едем в Листоуэл, — не слишком тепло ответил водитель.
— Это же пути?
Заблаговременное изучение карты оказывало неоценимую услугу.
— Думаю, да.
— Вы не могли бы меня подвезти? Дело в том, что, похоже, никто не едет в ту сторону, и я в затруднении.
Эти двое, которые, видимо, были строителями, судя по песку, цементу и пыли в их волосах и на одежде, переглянулись, и тот, что постарше, на пассажирском сиденье, кивнул.
— Ладно. Мы довезем тебя до Листоуэла.
Они согласились не слишком охотно, зато я был спасен.
Я представился и, пока ходил за своими вещами, понял, что эти ребята, Пэт и Майкл, ничего не знают о холодильнике. Все, кто останавливался, чтобы меня подвезти, до настоящего момента, по крайней мере, видели, что у меня с собой громоздкий багаж. Интересно, что мне скажут? Долго ждать не пришлось.
— Боже мой, и что это такое? — спросил Пэт.
— Холодильник.
— Так я и подумал.
Они оба разглядывали его с недоверием.
— Он поместится в машину? — вежливо спросил я, зная, что поместится.
— А, да. Мы засунем его в багажник, — сказал Майкл, почесывая голову. — Прости мой французский, но на кой хрен тебе холодильник?
Я объяснил, и Пэт с Майклом обменялись взглядом, который явно говорил: «Что ж, по крайней мере, нас двое».
Пэт, который был за рулем и помоложе, минут через двадцать расслабился и стал непринужденно со мною болтать. Однако Майкл сидел с каменным лицом на переднем сиденье, убежденный в том, что они сглупили, дав возможность опасному психопату спокойно их зарезать. Он нервно ерзал, когда я говорил, и вздрагивал всякий раз, когда я делал резкое движение. У меня сложилось впечатление, что он не верил ни одному моему слову и был уверен, что в холодильнике хранятся внутренности моих жертв.
Когда мы остановились в Листоуэле, Пэт вышел и подписал холодильник, а Майкл остался на своем сиденье и следил за мной в боковое зеркало, на случай, если в последний миг я наброшусь на Пэта, заберу ключи и отвезу его в свое логово, где начну пытать.
— Ну, удачи, — сказал Пэт, пожимая мне руку.
— Спасибо.
Я с трудом разобрал бормотание Майкла на переднем сиденье:
— Да-да, счастливо.
Этот человек испытал огромное облегчение.
Полагалась кружечка пива, чтобы отметить успешные переговоры на сложном этапе моего путешествия. Пэт посоветовал бар под названием «Джон Б. Кинз», который принадлежал автору книги, по сюжету которой был снят фильм с Джоном Хертом и Ричардом Харрисом. Шагая по шумной главной улице, я прошел мимо таблички со стрелой, указывающей на «редкую торговую площадку». Что это? Место, специально отведенное для продажи и покупки редкой одежды? Увижу ли я, завернув за угол, скопление лавок, забитых пачками, килтами и охотничьими сапогами? Или это место, где редко можно что-нибудь купить? Продавцы валяются в шезлонгах, читают книжки и изредка, между главами, уделяют внимание покупателям. В «Джон Б. Кинз» для пяти вечера был довольно оживленно. Моим первым впечатлением, когда я огляделся, было великое множество претендентов на звание Местного Выпивохи, и я почувствовал себя на съезде местных выпивох. Настроение царило приподнятое, и появление незнакомца с рюкзаком и холодильником привело к увеличению степени громкости, возбуждения и смеха.
Вэл, худой мужик лет пятидесяти, в очках, с усами и в фуражке с козырьком, был самым горластым. Он объявил, что он полицейский в штатском, и задал мне несколько вопросов.
— Что в холодильнике?
— Кое-какая обувь.
Это была правда. Тем утром мне никак не удавалось запихнуть обувь обратно в рюкзак, так что куда ее оставалось деть?
— Никто не хранит обувь в холодильнике, — сказал Вэл вполне логично.
— Я храню.
— Позволь взглянуть. Я полицейский, — объявил он присутствующим. — Я должен проверить, что в этом холодильнике, может, там бомба.
Его авторитет был серьезно подорван теми, кто его близко знал; его засыпали замечаниями вроде «Оставь бедного парня в покое» и «Если Вэл полицейский, то моя задница — президент».
— Нет-нет, ничего, — сказал я. — Мне нечего прятать. Пусть полиция делает свою работу.
Под громкий хохот Вэл присел на корточки и приготовился открыть дверцу холодильника.
— Да никто не будет, черт побери, хранить обувь в холодильнике!
Когда он открывал дверцу, вокруг в ожидании собралась толпа. К смятению Вэла, на ковер выпала пара коричневых ботинок. Взрыв хохота. Вэл повернулся ко мне:
— Откуда ты?
— Из Лондона.
— Откуда из Лондона?
— Из Уимблдона.
— А, Уимблдон. Так ты Уимблдонский Странник. Как тебя зовут?
— Тони.
— Тони. А фамилия?
— Тони Хоукс.
— Хоукс. Хокс. Как кокс на заводе. Кокс. Ты славный парень. Все, кто хранит обувь в холодильнике, хорошие люди.
Он обернулся к барменше:
— Элси, налей этому парню пива.
Никогда в жизни я не получал дармовое пиво подобным образом.
Холодильник стоял посреди бара, и посетители выстраивались в очередь, чтобы выказать ему дань уважения, словно какой-то святыне. Две пожилые дамы, Финола и Морин, пришли в восторг от моего пари и засыпали меня вопросами. Каждый ответ сопровождался смехом, а вопросы становились все более необычными.
— Ты в нем и спишь?
— Конечно, сплю. Он внутри, как Тардис[4]. Открываешь дверь — и оказываешься в трехкомнатной квартире. Две ванные комнаты, одна смежная с большой спальней.
Морин, которая размахивала перед собой, как факелом, большим стаканом виски, начала мне рассказывать о том, что в Листоуэле сейчас проходит неделя писателей, и что она состоит в комитете, а потом отошла от темы и стала рассказывать о своем сыне в Новой Зеландии, но сочетание ее акцента, невнятной речи и периодических требований Вэла заткнуться, не давало уследить за ходом ее мыслей.
— Заткнись, Морин! Оставь Кокса в покое, — орал Вэл.
Я был в пабе всего полчаса, а у меня уже появилось прозвище. Наконец-то я узнал, в чем ирландцы по-настоящему быстры.
— Где ты остановился, Кокс?
— Не знаю, Вэл. Я еще не решил, останусь в Листоуэле или нет.
— Ну, если решишь, можешь остановиться у меня. У меня большой дом на холме — очень тихий и спокойный. Почувствуешь себя в ложе умиротворения.
Я оценил старание выразиться покрасивее, но предложение расположиться в его доме слишком походило на описание могилы, чтобы немедля соглашаться.
— Очень мило с твоей стороны. Если ты не против, я посмотрю, как пойдут дела.
