родовой стилет рода Гаргат. Именно он стал проводником между мною и магией, что вырвалась из статуи. Именно он теперь представлял собой меч с крупной черной вязью по металлу.
— Да не налегай ты так на огурцы! — ругалась я, отбирая у Кирюши уже шестой по счету плод.
Зажаренное в печи мясо он ел постольку-поскольку, все больше алчно поглядывая в корзинку с овощами. Моя маленькая война забавляла Рейтара. Он то и дело усмехался, сидя рядом с нами прямо на полу, пока мелкие храмовники разбирали хаос из рухнувших колонн.
— Амелия, зачем ты выкрала Арскиля?
Этот вопрос я ожидала услышать меньше всего. Нет, где-то глубоко внутри я все же понимала, о чем подумал этот мужчина, когда пропали разом и его племянник, и я. Больше того, он лишь уверился в правильности своих мыслей, когда увидел нас вместе, но все же такие вопросы обижали.
Я себя всегда считала адекватной и никогда не пошла бы на подобное. Ну или пошла бы, но только в том случае, если бы Кирюше что-нибудь угрожало и спасти его могла только я.
— Рейтар, где ты был и с кем оставил племянника на этот раз? — ответила я вопросом на вопрос.
Недовольно поджав губы, мужчина промолчал, что лишний раз убедило меня в правильности моих мыслей.
— Твои слова насчет Эртирнара. Я проверял его, — признался он сквозь зубы.
— Ну и как? — усмехнулась я. — Ты ведь даже не знаешь, что именно должен был проверять.
— А это имеет значение в предательстве? — явно распалялся дракон.
Даже глаза его вновь обрели огонь, изменив свой цвет.
— Еще как. Детали, Рейтар, всегда очень важны детали. Например, Кирюша ко мне попал совершенно случайно. Прежде он пробрался на кухню, потому что, видимо, был голоден. А уже из кухни вместе с мешком со снедью он перекочевал в мои руки. И заметь, я до последнего не знала, что этот обжора сидит в кастрюльке.
Пока мы пристально смотрели на бессовестного чешуйчатого, малыш все больше краснел, а точнее розовел чешуей. В конце концов, сделав несчастные глаза, он попытался повлиять на нас своим умильным видом, но, потерпев поражение в этом нелегком деле, просто отвернулся от нас, подтащив к себе поближе корзинку с овощами.
И куда в него столько лезло? Впрочем, в меня уже вместилось в три раза больше, а голод я при этом все еще испытывала. И вот как теперь кормить такую тушку? Да я на один горшок работать всю жизнь буду! И кем? Ездовым драконом? А может, поля перепахивать?
— Эртирнар меня не предавал, — объяснил мужчина свое недовольство.
— А я такого и не говорила. Просто он не слишком умен, а ты — чересчур доверчив. Во время вашего путешествия его письма, адресованные матери, перехватывались столь же регулярно, сколь отправлялись.
— Письма? Кем они перехватывались? — Казалось, Рейтар весь целиком похолодел, превратившись в одну большую ледышку.
В невероятно злую ледышку.
— А вот это уже не мне выяснять. Но знаю точно, что военный министр о нашем прибытии узнал, став свидетелем как раз одного такого письма. Ты задавался вопросом, как твои враги узнают о твоих перемещениях. Я нашла ответ.
В следующую секунду стены храма сотряслись от злого, почти звериного рыка:
— Эртирнар!
Но вслед за ним раздался голос тихий, слабый и удивленный:
— А что здесь происходит? Где Амелия? — спросила появившаяся в аркообразном проеме Илона. На меня она смотрела с опаской, опираясь рукой о колонну. — Я слышала ее голос.
— Как ты себя чувствуешь, сестрица? — произнесла я шепотом, дабы ее не напугать.
Вид падающей в обморок Илоны в последнее время проносился перед моими глазами как-то уж слишком часто.
Но что примечательно, и на этот раз ее никто не поймал.
Храмовники вернулись к нам примерно через час. Злые, потрепанные, нервные. Казалось, что за пределами этого зала они не раз и не два передрались между собой, пытаясь отстоять свою точку зрения.
Правда, к одному мнению они так и не пришли, решив поделиться с нами своими предположениями. А ведь могли бы просто спросить.
— Какие новости, господа? — опередила я Рейтара, стоило светло-серым хламидам появиться в зале.
Лежать на полу я уже порядком устала. Дракошка, наевшись, пригрелся у меня под лапами и спал. Его не разбудил ни явившийся Эртирнар, разговор с которым у Рейтара проходил на повышенных тонах, ведь о том, что его воин пишет письма матери, он знать не знал и ведать не ведал. Ни пришедшая в себя Илона, чья истерика едва не довела меня до нервного тика, будто это я хотела вдруг в одночасье стать реликтовым драконом. Ни, собственно, храмовники.
— Мы нашли рисунок меча в старых записях прошлых хранителей, — отчитался хранитель Дома Огня, но не передо мной, а перед Рейтаром, к которому подошел. — Это оружие также изображено на нескольких сохранившихся портретах. Оно принадлежало последней принцессе Снежного Дома и было утрачено после ее исчезновения. Как у вас оказался этот меч?
Последний вопрос был обращен уже ко мне, но я стоически проигнорировала храмовника. И игнорировала еще с десяток минут, пока до одного конкретного дракона не дошло, чего это я.
— Амелия, я фактический правитель этого королевства, поэтому говорить с тобой в обход меня хранитель Дома Огня не может, — пояснил Рейтар, будто это что-то меняло.
— Уважение от статуса не зависит. Оно или есть, или его нет, — фыркнула я, совершенно случайно прибив чужие сапоги к полу небольшим сугробом.
Несколько снежинок вылетело из моей пасти, заставив эту самую пасть испуганно прикрыть лапами. Это что же, теперь так постоянно будет?
— Я не намеренно, — покаялась я перед храмовником, абсолютно не ощущая укола совести. — Что касается упомянутого вами меча, то раньше — до вашего магического вмешательства — он был родовым стилетом. В роду Гаргат его передавали от старшего ребенка к старшему.
— А еще в нашем роду существует предание, что мы потомки снежной драконицы! — вставила свои пять копеек Илона и тут же возмущенно добавила, едва не топнув ногой от злости: — Но почему она?! Вы что, не могли
