не могу. Я не переживу этого. Точно так же я отношусь к возможности потерять Трента.
— Тащи свою задницу сюда и обними меня, маленький засранец.
Мой смех обрывается, и слезы свободно текут по моему лицу, пока я бегу и обхватываю его руками. Митч теперь такой маленький, он кажется хрупким по сравнению с тем, каким он был раньше, когда крепко обнимал меня.
Я опускаю голову ему на плечо и позволяю слезам впитаться в ткань его куртки. Я так много времени провел в бегах. Это удивительно - снова оказаться дома.
— Хватит плакать, - говорит Митч. — Трент как раз заказывал пиццу, когда раздался звонок в дверь.
— Заказывал? - спрашивает Трент, в его тоне слышится веселье. Я поднимаю голову с плеча Митча и смотрю в карие глаза, которые так люблю.
— Да, ты заказывал. Я уже мысленно спросил тебя, но не успел вымолвить и слова, - замечает Митч, отстраняясь от меня, но заводя руку мне за спину.
— Пепперони с колбасой и сыром? - с надеждой спрашиваю я. Я так давно не ел пиццу. Не говоря уже о пицце со всеми лучшими начинками.
— А есть другой вариант? - Трент улыбается мне, и мое сердце замирает в груди.
— Нет, конечно, нет, - говорит Митч. — А теперь пойдемте. На улице холодно, и я голоден. Если вы двое меня не покормите, я быстро стану ворчливым.
Приятно осознавать, что, несмотря на время или болезнь, он все тот же человек, каким был, когда я уезжал.
Возможно, мне потребовалось два года, чтобы вернуться домой, но я больше никогда не уйду.
∆∆∆
Мой желудок надулся от того, сколько пиццы я съел. Мне следовало бы остановиться после четвертого куска, но мои глаза были гораздо больше, чем живот. Поэтому я просто продолжил есть. Тренту не намного лучше, чем мне, он лежит на спине на полу. Митч - единственный из нас, кто хорошо себя чувствует.
— Я же говорил вам двоим не есть так много, - замечает он, и я приоткрываю веки, чтобы увидеть, как он улыбается своему собственному отношению.
Трент стонет со своего места на полу, но не в сексуальном, а в жалком смысле.
— Может, не будем говорить о еде? Меня может стошнить, если я буду слишком много думать о еде.
— Поддерживаю. - Я поднимаю руку, но у меня не хватает сил, чтобы удержать ее, и она падает обратно на диван, как лапша.
— Балбесы, - бормочет Митч себе под нос. Как только я смогу встать с дивана, я стукну его подушкой по голове. Но не слишком сильно, потому что я боюсь причинить ему боль.
— Просто оставь меня здесь умирать, - отвечаю я, когда Митч встает, чтобы пойти на кухню.
— Ты можешь остаться здесь на ночь. Ваша комната в точности такая же, как вы ее оставили.
В комнате воцаряется напряженная тишина, и я не знаю, что сказать. Наша комната. Подтекст налицо. Наша с Трентом комната, которую мы делили, а потом в ней оставался Трент, когда мне нужно было место. Митч сохранил ее в том же виде?
Трент отрывается от пола и встает, переваливаясь с боку на бок, при этом ломая спину.
— Я лучше пойду
— Так скоро? - спрашивает Митч из кухни.
Трент колеблется и быстро смотрит на меня, а затем так же быстро отводит взгляд.
— Да, мне нужно идти в офис первым делом утром. Я не хочу слишком устать и испортить цитату какого-нибудь богача. Адам никогда не даст мне дослушать до конца.
Он подходит к Митчу и обнимает его. Момент милый и сентиментальный.
— Я провожу тебя домой, - говорю я и тут же краснею. Его дом находится по соседству, от входной двери Митча до его дома десять шагов. Неважно, я уже твердо решил это сделать и не собираюсь отступать.
— Конечно. Да. Хорошо, - заикается Трент. Он может попытаться избежать этого разговора, но я так просто не отстану.
— Пока, Митч, - говорю я, не желая, чтобы он видел выражение моего лица.
Я выхожу из дома Митча следом за ним и иду к его двери. Мы останавливаемся, и он смотрит на меня, словно пытаясь заглянуть в мою избитую и израненную душу. Это Трент. Мой Трент. Тот, кто подхватывает меня, когда я падаю духом, и чинит мои разбитые части. Он проникает в меня, пока я снова не стану целым, но только с ним.
— Ты занят завтра? - спрашиваю я, ставя свое сердце на кон.
Его бровь нахмуривается, создавая разрыв между двумя темными линиями.
— Завтра? - Он повторяет это слово, словно не понимает, что оно означает.
— Да, завтра. Ты занят? Мы могли бы поужинать и просто... поговорить? - Поговорить? Боже, я веду себя так неловко и делаю это таким неловким. Это же Трент, снова напоминаю я себе. Он видел меня во всем, и я не должен бояться попросить его пойти со мной на свидание.
Но это открывает совсем другие возможности. Свидание подразумевает нечто большее. Свидание подразумевает, что у нас еще есть шанс. Мне нужно, чтобы у нас еще был этот шанс.
— Ты хочешь наверстать упущенное... Со мной?
Я быстро киваю головой, не отступая.
— Как на свидании? - Его глаза смотрят скептически, и я не могу винить его за это. Я не самый простой человек, с которым можно проводить время, а побеги и грубость по отношению к нему не пошли мне на пользу. Но мне нужно, чтобы мы сели и поговорили, не отвлекаясь и не перебивая друг друга. И если это должно произойти за ужином, то мы вполне можем сделать это свиданием.
— Именно как свидание, - подтверждаю я, не в силах сдержать улыбку. Это будет либо лучшее решение в моей жизни, либо худшее. И я молю высшее существо, чтобы оно сжалилось надо мной и сделало это решение лучшим. Я заслуживаю чего-то, чего угодно. Хоть крошку счастья.
— Да, - говорит он, все еще колеблясь.
— Да? - спрашиваю я в ответ, от волнения в моем теле все трепещет. Бабочки взлетают и устраивают хаос на своем пути.
— Да
Не в силах остановиться, я подхожу к Тренту вплотную, вдыхая запах мускусного одеколона, который он всегда носил. Острая корица вперемешку с гвоздикой. Он опьяняет меня, и я переношусь
