У нее не было никакого опыта кроме Валдиса Соколовскиса, но тогда, слава богу, до дела не дошло. Зато она до сих пор носила на лопатке тонкий шрамик в память о том столкновении на берегу. И теперь впервые пожалела, что не позаботилась его свести. Вдруг Владу не понравится? Вдруг покажется безобразным?
«Ты просто трусишь», – одернула себя Лина, пока они поднимались в лифте.
Ей не должна была понравиться эта квартира, здесь было слишком много пижонства и слишком мало книг, да и те – одни детективы, но Лина ничего не видела. Уже на пороге Влад обнял ее и начал целовать. Она растерялась: не ожидала такого напора. Мягко отстранилась, прошептала:
– Давай не будем спешить… Покажи мне свою квартиру…
Влад решил, что ей нужно в туалет. Провел по квартире, показал, где что находится. Лине и впрямь нужно было в туалет, но больше от страха, чем от реальной нужды. Она воспользовалась уборной, вымыла руки в ванной и вышла в кухню.
– Хочешь чего-нибудь выпить? – предложил Влад. – Шампанского? Шерри?
Лина хотела отказаться, но передумала. Для храбрости неплохо было бы выпить.
– Я никогда не пробовала шерри…
– Прекрасно. – Он налил ей рюмку сладкого шерри, который держал специально для девушек, а себе – настоящего коньяку.
Как часто бывает с людьми непьющими, от одной рюмки шерри Лина мгновенно опьянела. Ее словно подхватила теплая, ласковая волна. Она дала себя обнять и отвести в спальню.
В спальне стояла невероятных размеров кровать – настоящий сексодром. Постельное белье было шелковое. Но Лина ни о чем не думала кроме своего страха и того, что сейчас случится.
Влад был очень опытен: хорошо понимал, как устроена одежда, ловко нащупывал застежки, не возился, ничего не рвал и не комкал. Лина и оглянуться не успела, как осталась без всего. Он тоже быстро разделся без возни и суеты, незаметно для нее надел презерватив.
После неприятного случая с Кариной Агаджановой на первом курсе Влад твердо решил для себя, что больше ни одна сучка не принесет от него щенят. Заводить детей он собирался только в законном браке и всегда был во всеоружии с целой пачкой презервативов.
Вот и сейчас он атаковал Лину, натянув на солдата мундир. Она не противилась, лишь в самый последний момент слабо вскрикнула, а Влад, ощутив преграду, замер от неожиданности.
– Целка? – сорвалось у него с языка.
Обманчиво теплая и ласковая волна швырнула Лину об отвесный скалистый берег. Она оцепенела на миг, потом отодвинулась от него, свернулась калачиком.
Влад тут же понял, что оплошал, обнял ее, начал гладить и утешать.
– Прости, дорогая, прости, я… я не ожидал. Я просто не думал…
Он просто не думал, что в ее возрасте еще бывают девственницы. Ему такие не попадались. Но уж теперь, раз такое дело, он твердо решил не отступать, окончить начатое.
Его ласки, поцелуи, извинения, уговоры возымели действие, она снова расслабилась, стала послушной… Он овладел ею решительно и грубо – уж рубить, так одним ударом! – но потом еще долго утешал, гладил, целовал, уговаривал…
– Все хорошо… Ну все же хорошо?..
И Лина дала себя уговорить. Она сама не знала, хорошо ей или нет (пожалуй, нет), тень Валдиса Соколовскиса нависла над ней, но она заставила себя успокоиться, ответила на поцелуи Влада и сказала, что все хорошо.
Она оставила кровавый след на его шелковых простынях, но он решил, что дело того стоило. Старался быть нежным, внимательным, помог ей одеться…
Только теперь Лина заметила презерватив, и ее чуть не стошнило, до чего это было противно. Ее знобило и буквально шатало из стороны в сторону, но она превозмогла себя и улыбнулась ему.
Влад повез ее домой. По дороге оба молчали, он чувствовал, что сейчас лучше не втягивать ее в разговор, и, только подъехав к высотке на Котельнической, высадив Лину из машины, обнял ее и сказал полувопросительно:
– Я позвоню?
– Да, конечно, – дрожащими губами проговорила Лина.
Ей хотелось как можно скорее оказаться дома и залезть в ванну.
Влад решил подержать ее в неизвестности, позвонил только через три дня. Лина за это время успела оправиться от полученной травмы и успокоиться. Он пригласил ее в ресторан, и она согласилась.
Театры, рестораны – для Влада все это было необходимой, но тягостной прелюдией к постели. В ресторанах он любил бывать в большой компании, чтобы было весело, чтобы «зажигали» и чтобы по возможности не ему приходилось платить. Это была не жадность, не скупость, а какое-то иное, странное чувство, которому он сам не мог подобрать названия.
На его имя переводили огромные суммы те фирмы, которые он «доил», но то была абстракция, как пачки ассигнаций в банке. Кто их видел, эти пачки ассигнаций? Банкиры, кассиры… Он тех денег в руках не держал, да и распоряжался ими не он, а другие люди. Кто конкретно? Его дед, которого Влад называл зубром, мамонтом и динозавром, и какие-то товарищи деда по прежней работе. А вот счет в ресторане – вещь вполне реальная, осязаемая. Но Влад твердо знал, что быть прижимистым – не клево, и платил не морщась. Ему до ужаса хотелось быть клевым.
Они с Линой снова оказались в постели, и на этот раз все прошло гораздо лучше. Прошло бы и вовсе замечательно, если бы Влад не был так твердо уверен в своей неотразимости, а главное, в том, что секс должен доставлять удовольствие в первую очередь ему. Лина только-только что-то почувствовала, как все было уже кончено.
– Я хочу еще, – прошептала она ему на ухо.
– Ишь ты какая ненасытная! – засмеялся Влад. – Будет тебе еще, дай мне передохнуть чуток.
Теоретически Лина была вполне подкована. В переводимых ею романах встречались развернутые эротические сцены, а в издательстве, когда дали первый роман на перевод, ее предупредили:
– Если встретится непереводимая игра слов или трудная реалия, можете это место обойти, сократить, выкинуть, пересказать приблизительно. Но эротические сцены вы обязаны переводить от слова до слова. Многие женщины только ради этого и покупают романы. Не лишайте их удовольствия.
Она переводила добросовестно, а теперь решила применить полученные знания на практике: принялась возбуждать Влада руками.
– Я же сказал, дай передохнуть! – недовольно оборвал ее Влад. – И вообще, ты не умеешь. Попробуй ртом.
Вот этого Лина не смогла, хотя и про такое случалось переводить. У нее мгновенно появился позыв к рвоте. Она страшно смутилась и отодвинулась.
– Прости.
– Ничего, ты у меня еще всему научишься! – ободрил ее Влад.
Ей не хотелось ничему учиться. Ей хотелось испытать то, что кончилось чуть ли не прежде, чем началось. У нее осталось чувство неловкости и отвращения к себе.
Отдохнув, он опять проник в нее, но, хотя на этот раз Лина отвечала ему яростно и энергично, торопя приближение судорог, финал опять наступил для Влада раньше, чем для нее. И уж теперь ему пришлось помочь ей руками, чтобы она смогла разрядиться.
