Ее вдруг затошнило чуть ли не как тогда, на лугу с бабочками в Литве. Пришлось остановиться и отдышаться.
Мимо шли равнодушные люди, спешили к переходу: как раз загорелся зеленый свет. Надо идти. Не на этот светофор, так на следующий. Надо жить. Если не для себя, так хоть для Митьки. Для Галюси. Для Лидии Григорьевны.
Лина вспомнила, как недавно, но еще до Влада, она в очередной раз приехала на Ордынку за деньгами, а во дворе ее поджидал сын Лидии Григорьевны. Уже совсем старый, уже пенсионер, неспособный подняться по крутой лестнице на пятый этаж. Но все такой же противный, каким он ей запомнился с детства.
– Ты… это… на чужой каравай рот не разевай, – сказал он ей, не здороваясь. – Квартира моя, даже не надейся. Эта старая колотушка, – Лина не сразу сообразила, что это он мать родную «колотушкой» называет, – назло мне на свете зажилась. Я знаю, ты ей деньги даешь. Думаешь, не знаю? На что ей деньги? Померла бы давно, не мучилась. Но если ты на квартиру заришься, учти: я ее психиатру покажу, есть у меня верный человек, признают недееспособной. Любое завещание оспорю.
– Все? – спросила тогда Лина. – Вы все сказали? У меня тоже есть верный человек, еще посмотрим, чья возьмет.
И она проскользнула мимо него, скрылась в подъезде. Решила не расстраивать Лидию Григорьевну и ничего ей пока не говорить. Надо посоветоваться с Понизовским, он в таких делах дока. Но вскоре после этого она встретила Влада, та неприятная встреча, а вместе с ней и решение посоветоваться с Понизовским вылетели у нее из головы. Молодец, Линочка, умница. Друг, называется. Вот теперь пойди и убейся об стенку.
Лина добрела до светофора, перешла улицу. Движение на Таганской площади тяжелое, да еще летом, в жару… Ей опять стало дурно. Нет, она не позволит себе расклеиться из-за этого подонка. Дошла-таки до метро. А зачем ей метро? От «Таганской» до ее дома пешком можно дойти. Правда, ноги не идут. Взять такси? В разгар дня пробки. Автобусом – то же самое, только небось еще и стоять придется.
Она подняла руку, «проголосовала». Сколько раз Влад подвозил ее отсюда до дому! Забудь, нет никакого Влада. Есть «Тройной» одеколон… который пьет тройной бурбон… Но он не царь Соломон…
Остановилась машина, Лина села. Водитель попался веселый, словоохотливый.
– Двести рубликов дадите? Что-то вы, девушка, больно бледная… Вот я и говорю: когда ж они, гады, развязку построят? Тут ехать – всего ничего, а в пробках три часа простоишь…
Его слова проскакивали мимо ее сознания, почти не задевая. Только бы не стошнило в машине. Сил нет терпеть. Надо. Надо терпеть. Надо о чем-то думать. Карина в этот раз ничего на перевод не дала. Дома ее ждет очередной роман – из американской жизни времен войны Севера и Юга. Прекрасная южанка влюбляется в янки. Опять вышло в рифму. Борьба между любовью и долгом. Победила дружба.
Нет, в книжке победила, конечно, любовь, в которую Лина больше не верит. Невсамделишная, картонная любовь. Так у них уютно и складно все устроилось… Он остался с ней, помогает отстраивать чудом сохранившееся поместье. Все довольны и счастливы. Но до этого счастливого финала надо еще добраться. Пока еще любовь борется с долгом. Неодолимое влечение. О, как она себя презирает, эта гордая южанка, за свою телесную слабость! Что ж, это хотя бы понятно. Это нам теперь знакомо.
Лина еле дотерпела до дому, еле успела добежать до туалета. Вышла бледная, умылась… Ничего, надо терпеть. Все совсем не так страшно, как тогда, в Литве. Надо просто забыть, не думать и жить дальше. Все проходит и это пройдет, как говорил царь Соломон. Ничего не случилось. Мир не рухнул.
Случилось.
Рухнул.
Тошнота стала повторяться с пугающей периодичностью, а вот кровь вовремя не появилась. Лина пошла в женскую консультацию, сдала анализ, получила результат. И тут вернулась с гастролей Нелли.
* * *
После бурного объяснения августовской ночью Нелли стала «доставать» дочку в ежедневном режиме. Иди на аборт, пока не поздно. Мы не можем себе позволить еще одного ребенка. Мне нужны деньги. Скажи Владу, может, он женится. А не женится, пусть хоть алименты платит. Нет, пусть лучше даст денег на аборт.
Лина не хотела делать аборт. Ребенок мучил ее тошнотой, но тошнота скоро пройдет, а ребенок… Она уже любила его. Ребенок Влада… Но ребенок же ни в чем не виноват! Вдруг он вырастет таким же подонком, как Влад? Нет, она его воспитает. А если в нем это подонство генетически заложено? Не может быть. Мой прадед был генетиком? Вот и посмотрим, как наследственность поборется с воспитанием.
Надо что-то делать. С Нелькой больше жить нельзя. Говорят, беременным вредно волноваться. Беременным много чего вредно. Например, Митьку поднимать – а она поднимает. Надо с этим завязывать.
Но в одном вопросе Нелли ее «достала» окончательно. Лина решила поговорить с Владом. Ничего она у него просить не будет – вот еще! – просто скажет, что ждет ребенка. Это честно.
Если бы она знала, как дорого ей обойдется эта честность, ни за что бы не пошла. Но она не знала. Откуда ей было знать?
Тошнота через месяц прошла, Лина почувствовала себя лучше и отважилась. Нет, она его совершенно не боялась, но все-таки… Не дай бог, затошнит прямо при нем… еще чего не хватало!
Адрес она, конечно, не забыла и код калитки помнила, а дверь подъезда оказалась распахнутой настежь и подпертой клинышком, чтоб не закрывалась. Отлично. В домофон звонить не надо.
Лина пришла ранним вечером, пришла наобум, звонить не стала, втайне надеясь, что его нет дома. По вечерам его обычно не бывает. Если его не будет дома, она повернется и уйдет, считая долг выполненным. Ну не склалось, как любит говорить Нелли.
Но Влад оказался дома. И не один, у него была вечеринка, и это он дверь подъезда оставил нараспашку, заблокировал ее клинышком, чтоб не бегать к домофону, пока собираются гости.
Лина позвонила в дверь. Открыла роскошная блондинка, намазанная готическим гримом. У нее за спиной гремела музыка.
– Детуля, ты к нам? З-заходи, – промурлыкала она.
– Мне нужен Влад, – сказала Лина, не переступая порога. – Он дома?
– Всем нужен Влад, – парировала девушка-гот. – Заходи, чего жмешься? Мы не кусаемся.
Эта шутка показалась косящей под вампира авторше настолько смешной, что она захохотала неудержимо, никак не могла отсмеяться. Лина поняла, что она здорово под газом.
– Прекрати. Позови Влада, – потребовала Лина, понимая, что второй раз сюда уже не придет.
– Ну, не знаю, не знаю. У нас тут такой гудеж…
– Да я уж вижу. Мне нужен Влад, – терпеливо повторила Лина. – Важный разговор.
Блондинка смерила ее скептическим взглядом, в котором читалось, что вряд ли она понравится Владу, но ушла. Лина понадеялась, что на поиски Влада. И в самом деле через несколько минут, показавшихся Лине вечностью, он выглянул в оставшуюся открытой дверь. Веселый, тоже под газом.
